Дтп

В комнате темно, полумрак одолевает. Одну за одной фотографии листаю. Из альбома на меня глядят погибшие друзья, Которых больше никогда не смогу увидеть я. Медленно плетется скорбящих толпа, В гробах лежат два молодых пацана. В солнечный день льется молитва, Крышка от гроба слезами залита. Сейчас они уже глубоко под землей, Им не нужно ничего, им нужен только покой. Но память им наша, они остались навсегда, Хлопнули дверями, улетели в небеса. Не хотели они слишком рано умирать, Друзей и подруг не хотели огорчать. Получилось так, что нужно яму копать, Рыдает отец, убивается мать. На вылет колесо, звуки басов, сто двадцать кэмэ и Восемь столбов. Из машины летят лохмотья одежды, Им выжить уже не осталось надежды. Плоти куски лежат на земле, золотые цепочки для них Не в цене. Мобильник уже нагрет от звонков, Еще не знает никто, что нет пацанов. Оказалось, что вся жизнь еще только началась, Каких-то пару секунд и она оборвалась. Две подруги жизнь смерть были рядом в этот час, Но подруга жизнь упустила свой шанс. А мы, как и раньше, живем не спеша, Ангел-хранитель с нами рядом пока. Дай Бог не исчезнет и будет хранить, Чтобы больше не пришлось нам друзей хоронить. Мы в храме за вас поставим свечу, Чтобы было теплее заходиться в рай. Быть может когда-то мы встретимся там, И кто-то другой войдет за нас в храм. Время идет, но пока будем живы, Будем помнить о вас, приходить на могилы. Мы выпьем и положим цветы, Царства Небесного вам, Пацаны. На вылет колесо, звуки басов, Сто двадцать кэмэ и восемь столбов. Из машины летят лохмотья одежды, Им выжить уже не осталось надежды. Плоти куски лежат на земле, золотые цепочки для них Не в цене. Мобильник уже нагрет от звонков, Еще не знает никто, что нет пацанов. На вылет колесо, звуки басов, сто двадцать кэмэ и Восемь столбов. Из машины летят лохмотья одежды, Им выжить уже не осталось надежды. Плоти куски лежат на земле, золотые цепочки для них Не в цене. Мобильник уже нагрет от звонков, Еще не знает никто, что нет пацанов.