Зеркало и марка E

Время все сближает, даже тех, кто выше смерти. Я одна знаю, кто из нас красивей. Герои Бертолуччи рано или поздно, Как они, исчезнув, мы станем звездами. Тени штукатурки в манере реалиста ложите на Фасад, лет примерно триста. Умер и родился, мне не стало легче. Триста лет прошло, врут, что время лечит. Триста лет прошло, врут, что время лечит. Тик-ток, five o'clock, стекло варит в стоге dope. Тик-ток, five o'clock, полыхает весь наш топ. Тик-ток, five o'clock, стекло варит стоге dope. Тик-ток, five o'clock, в огне полыхает весь наш топ. Время всех оближет, пожует и плюнет стог. Сто таких же, как ты, полетит в харчо, Пока ты промоешь око, пока ты не скажешь стоп. Пророк на курок или что-нибудь поплавок. Господи, спаси, бо, что я не красивый, Что мне не дано сгореть, как гребаный Нотр-Дам. Пламя всех оближет, даже тех, кто выше, Даже тех, кто ближе к твоим ангельским глазам. Зеркало и марка снова напиздят мне, Снова мне соврут о том, насколько я хорош. Это все неправда, все исчезнет завтра, А пока счастливый я глотаю эту ложь. Но порция рекламы вскроет мои раны. Утром я проснусь, чтобы купить по скидке смерть. Стены моей ванной после всем расскажут, Что я долбоеб и что мне не о чем Жалеть. Тик-ток, five o'clock, стекло варит в стоге dope. Тик-ток, five o'clock, полыхает весь наш топ. Тик-ток, five o'clock, стекло варит в стоге dope. Тик-ток, five o'clock, огне полыхает весь наш топ. Тик-ток, five o'clock, стекло варит в стоге dope. Тик-ток, five o'clock, полыхает весь наш топ.