Убийство священного оленя E

Привозной из бойз и голосов философии немецких Психологов, фариков. Не родная деталь, как краса и молоток в области Тени мини-синглов боков и таяли занято седлом. Забализованный смотрит и паром дыхания и там нарожет Икаром за восковых лепестков. По солнцу несет меня бронепоезд и ныне там у Вас под крымским мостом на яхте без паруса шпиль, Как посол в деле. Увязалась за мной и коснулась о матерке на краю Области была. Называла ее заяц, Нализала ее пальцы, но без матерка кайфе. Все слова переписал, не разрывается. Как узы, как АМАЗы, весь плак локация грузом триста. Эта инвалидность сделает меня писателем и Сообразительным сыгранным разумом. Я собирал все детали в единой статуе велоцираптора. Для меня это значит особое, как для художника Nexus Here. Увлажненная в области треугольника у кожи на Бутылке. Опомни этого выдоха запахи о покойниках Либо хорошо, либо ладанном церковью. Не персовка, не фаназерка, пусть в бесконечной цели. На цепи у монитора, на цепи у постели, Но напиши мне стихи о сиськах и рыбе. Я так возвышусь не из дома, вниз рюкзаком, Как Кодзима. Дормогрен скатился на BMX по трещинам и Многоликие памятники смотрят на тебя снисходительно, Аналогично и противореча как будто вечеринка Отстоит. Л62, но это все не про нас, Это бездоказательно. Его бы заново переписать, чтобы краски сверкали, Что местами, как в третьем Форсаже захватывал зад. А мой пропорольный Ниссан по сенатской дисковые Тормоза до загара. Менстрал затрахался предупреждать, И я еду на заднем сиденье УАЗа буханки, Не подыхая, став МПК, как будто бы кто-то учует Себе прокручиваю кровь и мочу, Не издав и писка. Учу и хрючу, сучу руками в наручниках по четвергу Этому самому ебучему. Это Лонг Айленд меня превратил окончательно в чучело Филина. And I'm feeling that good. Чувствую мир до судорог, чувствую боком себя в Автотевнее складывается пасьянс. Строго говоря о покойниках так не говорят, Их поминают водочкой фанфарами. Объединенные славянские мира до виртуальной Реальности. Звук будто бензопила, Звонка мотиватор и все будет завтра, Все будет завтра, все будет завтра, Все будет завтра, бой. Пламя во мне на откатах меня напугает, Не засыпай меня. С крыши соседнего здания снайперы Не набирают. На диалекте теракт рассказывают Главное, мы с ними связаны, но не сшибали. А что это по типу? Я знаю, я ебусь Кевларом, у них тоже шрамы от опира и плацы. Но ты улыбаешься, лезвие слов это драйвай из черного Бэнзо. Утечка на теплообменнике мои багровые руки Сжимают звезду смерти. Я под эффектом мотаю флешбеки, Давай-ка вот здесь и в замедленном действии буду Смотреть, потом сдетонирую всем пиздец, Яу. Раскроется на мне экспансивный патрон под Заряжками экстази, травмами, ездами треков, Сестробы и хейт подъезда. В полку пальто я таскаю обрезки свэга, Как минет, тут советские песни. У тебя секреты, у меня давно уже нет и Никто не заметил подмены. Мой хэвэн темнее, это гнева на свитчблейдер. Step outside in the white гетто, Мой трек на стене, будь упала смерть, Е. Иглы сгибались, я ход берца, я верну тебя Лайтом на палу бездну. Острые грани нирваны, а едкая смесь на углах этих Проспектов. Страх или ненависть в маленьком сердце, Но сто шестнадцать не Лас-Вегас.