Дубровский, глава XII: Прошло несколько дней

Прошло несколько дней, И не случилось ничего достопримечательного. Жизнь обитателей Покровского была однообразна. Кирилла Петрович ежедневно выезжал на охоту. Чтение, прогулки и музыкальные уроки занимали Марью Кирилловну, Особенно музыкальные уроки. Она начинала понимать собственное сердце И признавалась с невольной досадою, Что оно не было равнодушно к достоинствам молодого Француза. Он, с своей стороны, не выходил из пределов почтения И строгой пристойности и тем успокаивал ее гордость И боязливые сомнения. Она с большей и большей доверчивостью предавалась Увлекательной привычке. Она скучала без Дефоржа, В его присутствии поминутно занималась им. Обо всем хотела знать его мнение и всегда с Ним соглашалась. Может быть, она не была еще влюблена, Но при первом случайном препятствии или внезапном Гонении судьбы пламя страсти должно было вспыхнуть В ее сердце. Однажды, пришед в залу, где ожидал ее учитель, Марья Кирилловна с изумлением заметила смущение на Бледном его лице. Она открыла фортепиано, пропела несколько нот, Но Дубровский под предлогом головной боли извинился, Прервал урок и, закрывая ноты, Подал ей украдкою записку. Марья Кирилловна, не успев одуматься, Приняла ее и раскаялась в ту же минуту. Но Дубровского не было уже в зале. Марья Кирилловна пошла в свою комнату, Развернула записку и прочла следующее: "Будьте сегодня в семь часов в беседке у ручья. Мне необходимо с вами говорить". Любопытство ее было сильно возбуждено. Она давно ожидала признания, желая и опасаясь его. Ей приятно было бы услышать подтверждение того, О чем она догадывалась. Но она чувствовала, что ей было бы неприлично Слышать такое объяснение от человека, Который по состоянию своему не мог надеяться Когда-нибудь получить ее руку. Она решилась идти на свидание, Но колебалась в одном: Каким образом примет она признание учителя? С аристократическим ли негодованием, С увещаниями ли дружбы, с веселыми шутками Или с безмолвным участием? Между тем она поминутно поглядывала на часы. Смеркалось. Подали свечи. Кирилла Петрович сел играть в бастон с приезжими Соседями. Столовые часы пробили третью четверть седьмого, И Марья Кирилловна тихонько вышла на крыльцо, Огляделась во все стороны и побежала в сад. Ночь была темна, Небо покрыто тучами. В двух шагах от себя нельзя было ничего видеть, Но Марья Кирилловна шла в темноте по знакомым Дорожкам и через минуту очутилась у беседки. Тут остановилась она, дабы перевести дух и явиться Перед Дефоржем с видом равнодушным и неторопливым. Но Дефорж стоял уже перед нею. "Благодарю вас", Сказал он и тихим, и печальным голосом, "что вы не отказали мне в моей просьбе. Я был бы в отчаянии, Если бы вы на то не согласились". Марья Кирилловна отвечала заготовленную фразой: "Надеюсь, что вы не заставите меня раскаяться в моей Снисходительности". Он молчал и, казалось, собирался с духом. "Обстоятельства требуют. Я должен вас оставить", Сказал он наконец. "Вы скоро, может быть, услышите, Но перед разлукой я должен с вами Сам объясниться". Марья Кирилловна не отвечала ничего. В этих словах видела она предисловие к ожидаемому Признанию. "Я Не то, что вы предполагаете", Продолжал он, потупя голову. "Я не француз Дефорж, Я Дубровский". Марья Кирилловна вскрикнула. "Не бойтесь. Ради бога, вы не должны бояться моего Имени. Да, Я тот несчастный, которого ваш отец лишил куска Хлеба, Выгнал из отеческого дома и послал грабить на Больших дорогах. Но вам не надобно меня бояться Ни за себя, Ни за него. Все кончено. Я ему простил. Послушайте, Вы спасли его. Первый мой кровавый подвиг должен был свершиться над Ним. Я ходил около его дома, назначая, Где вспыхнуть пожару, откуда войти в его спальню, Как пресечь ему все пути к бегству. В ту минуту вы прошли мимо меня, Как Небесное видение". И сердце мое смирилось. Я понял, что дом, Где обитаете вы, священ, что ни единое существо, Связанное с вами узами крови, не подлежит моему Проклятию. Я отказался от мщения как от безумства. Целые дни я бродил около садов Покровского в надежде Увидеть издали ваше белое платье. В ваших неосторожных прогулках я следовал за вами, Прокрадываясь от куста к кусту, Счастливый мыслью, что вас охраняю, Что для вас нет опасности там, где я присутствую Тайно. Наконец, случай представился. Я поселился в вашем доме. Эти три недели были для меня днями Счастья. Их воспоминание будет отрадою печальной моей жизни. Сегодня я получил известие, после которого мне Невозможно долее здесь оставаться. Я расстаюсь с вами сегодня, Сей же час. Но прежде я должен был вам открыться, Чтоб вы не проклинали меня, Не презирали. Думайте Иногда о Дубровском. Знайте, что он рожден был для иного назначения, Что душа его умела вас Любить, что Никогда. Тут раздался легкий свист, И Дубровский умолк. Он схватил ее руку и прижал к пылающим устам. Свист повторился. Простите, сказал Дубровский, меня зовут. Минута может погубить меня. Он отошел. Марья Кирилловна стояла неподвижно. Дубровский воротился и снова взял ее руку. Если когда-нибудь, Сказал он ей нежным и трогательным голосом, Если когда-нибудь несчастье вас постигнет, И вы ни от кого не будете ждать ни Помощи, ни покровительства, В таком случае обещаетесь ли вы прибегнуть ко мне, Требовать от меня всего Для вашего спасения? Обещаетесь ли вы не отвергнуть моей преданности? Марья Кирилловна плакала молча. Свист раздался в третий раз. Вы меня губите, закричал Дубровский. Я не оставлю вас, пока не дадите мне ответа. Обещаетесь ли вы или нет? Обещаюсь, Прошептала бедная красавица.