Баллада о короле Доне Педро Справедливом

Недавно ль все это случилось, давно ль, Но правил в Севилье всесильный король. Он сроду не ведал любови ничьей И вечно был собственных статуй Мрачней. Чуть полночь подходит к стене городской, На площадь выходит угрюмый король и Бродит, и город немеет при нем. Кому до веселья с таким королем? Но кто там не чтит королевский покой? Чьим струнам не спится под дерзкой рукой? Кто там под окном о любови поет? Король поневоле на голос идет. Он слышит: Синьора, вы страсти моей! Не бойтесь плевать на любых королей. За право допеть серенаду свою я вместе С гитарой жизнь вам дарю. Небо клейменный судьбой роковой, От зависти черной бледнеет король. Пусть смерть забирает твой дар, Трубадур. Гореть вам на пару с гитарой в аду! Синьора-бедняжка Была чуть жива, В убийце признав самого короля. Закон есть закон, и палач поутру, Простившись с роднею, спешит ко двору. Скажи, повелитель, закон так суров? Достойна ли мести невинная кровь? Король отвечает: Закон есть закон. На нем спокон веку и держится трон. Кто б ни был убийцей, я слово даю, Палач, ты исполнишь работу свою. Палач поклонился и вышел во двор и бравил, Как бритву, фламандский топор. А после суда вспыльчивый король мог сам Любоваться своей головой. Ведь острый топор расквитался легко с одною Из каменных статуй его. И пир закатили, позвали гостей, И пели и пили чертей веселей. Король, как безумный, плясал, хохоча. И все же под утро казнил палача.