Сон Обломова: Однажды только однообразие их быта нарушилось

Однажды только однообразие их быта нарушилось уж в Подлинно нечаянном случае, когда, Отдохнув после трудного обеда, все собрались к чаю, Вдруг пришел воротившийся из города обломовской Мужик. И уж он доставал, доставал из-за пазухи, Наконец, насилу достал скомканное письмо на имя Ильи Иваныча Обломова. Все обомлели. Хозяйка даже изменилась немного в лице. Глаза у всех устремились и носы вытянулись по Направлению к письму. Что за диковина? От кого это? Произнесла наконец барыня, опомнившись. Обломов взял письмо и с недоумением ворочал его в Руках, не зная, что с ним делать. Да ты где взял? Спросил он мужика. Кто тебе дал? А на дворе, где я приставал в городе-то, Слышь ты, отвечал мужик. С почты приходили два раза спрашивать, Нет ли обломовских мужиков. Письмо, слышь, к барину есть. Ну? Ну я перво-наперво притаился. Солдат и ушел с письмом-то. Да верхлевский дьячок видал меня, Он и сказал: пришел в другорядь. Как пришли в другорядь-то, ругаться стали и отдали Письмо и шпытак взяли. Я спросил, что, мол, делать-то мне с ним, куда Его деть? Так вот, велели вашей милости отдать. А ты бы не брал, сердито заметила барыня. Я и то не брал. На что, мол, нам письмо-то? Нам не надо. Нам, мол, не наказывали писем брать. Я не смею. Подите вы с письмом-то. Да пошел больно ругаться солдат. Хотел начальству жаловаться. Ну я и взял. Дурак, сказала барыня. От кого ж бы это? Задумчиво говорил Обломов, рассматривая адрес. Рука как будто знакомая, право. И письмо пошло ходить из рук в руки. Начались толки и догадки, от кого и о чем Оно могло быть. Все наконец стали в тупик. Илья Иванович велел сыскать очки. Их отыскивали часа полтора. Он надел их и уже подумал было вскрыть письмо. Полно не распечатывай, Илья Иванович, С боязнью остановила его жена. Кто его знает, каково оно там письмо-то? Может быть, еще страшное, беда какая-нибудь. Вишь, ведь народ-то нынче какой стал. Завтра и послезавтра успеешь, не уйдет оно от тебя. И письмо с очками было спрятано под замок. Все занялись чаем. Оно бы пролежало там годы, если б не было Слишком необыкновенным явлением и не взволновало умы Обломовцев. За чаем и на другой день у всех Только разговор и был, что о письме. Наконец не вытерпели и на четвертый день, Собравшись толпой, со смущением распечатали. Обломов взглянул на подпись. Радищев, Прочитал он. Эй, да, да это от Филиппа Матвеича. Ааа, эй, вот от кого! Поднялось со всех сторон. Да как это он еще жив по сю пору? Поди ты еще не умер. Ну, слава богу. Что он пишет? Обломов стал читать вслух. Оказалось, что Филипп Матвеевич Просит прислать ему рецепт пива, Который особенно хорошо варили в Обломовке. Послать, послать ему, заговорили все. Надо написать письмецо. Так прошло недели две. Надо, надо написать, твердил Илья Иванович жене. Где рецепт-то? А где он? отвечала жена. Еще надо сыскать. Да погоди, что торопиться? Вот бог даст, дождемся праздника, разговеемся, Тогда и напишешь. Еще не уйдет. В самом деле, на праздники лучше напишу, сказал Илья Иванович. На праздники опять зашла речь о письме. Илья Иванович собрался совсем писать. Он удалился в кабинет, надел очки и сел к Столу. В доме воцарилась глубокая тишина. Людям не велено было топать и шуметь. Барин пишет, говорили все таким робко-почтительным Голосом, каким говорят, когда в доме есть покойник. Он только было вывел "Милостивый государь" медленно, Криво, дрожащей рукой, с такой осторожностью, Как будто делал какое-нибудь опасное дело, Как к нему явилась жена. Искала, искала, нету рецепта, сказала она. Надо еще в спальне в шкафу поискать. Да как посылать письмо-то? С почтой надо, отвечал Илья Иванович. А что туда стоит? Обломов достал старый календарь. Сорок копеек, сказал он. Вот сорок копеек на пустяки бросать, Заметила она. Лучше подождем, не будет ли из города Оказии туда. Ты вели узнавать мужикам. И в самом деле, по оказии-то лучше, отвечал Илья Иванович и, пощелкав перо о стол, сунул в Чернильницу и снял очки. Право лучше, заключил он. Еще не уйдет. Успеем послать. Неизвестно, дождался ли Филипп Матвеевич рецепта.