Пройдет

И в той стране, где мне покоя нет, Ну так уж, видно, было суждено, Я сразу понял, что такое гнет. А что есть небо до сих пор не понял, Как будто бы я что-то проворонил на самой главной Из других планет. Но вот я здесь, Я просто человек, уткнувшийся в свой собственный Мобильник, уснувший за рулем автомобиля, Затаривший на месяц холодильник, На шею нацепивший оберег. За все плачу и плача хохочу, но вряд ли Выбрал бы я жизнь другую. А может я вообще не существую? Я как материя, как пластик, каучук. А вдруг я вовсе порождение зарплаты, Разрисовавшей все учебники и парты, Перечитавшей от начала до конца всего Тургенева и Даже Пастернака, герой неведомого знака зодиака, Но ставший старше своего отца. И вот я тот, Кому, казалось бы, уже не изменить своей судьбы. Вот так однажды самым будним днем, Когда уже и сам с собой смирился, вдруг стану Тем, кем некогда родился, осенним ветром, Ливнем, воробьем. И прекратятся эти няньки-цацки, И кто-нибудь возьмет меня за лацкан, А может даже и протянет руку. И будем мы о лохоть и о уголь, И от какой-то глупой пары фраз смеяться будут Профиль и анфас. И Шостакович в драповом пальто по снегу черной Клавишей пройдет.