Антон Чехов - Месть

Лев Саввич Турманов, дюжинный обыватель, Имеющий капиталец, молодую жену и солидную плешь, Как-то играл на именинах у приятеля в винт. После одного хорошего минуса, когда его в пот Ударило, он вдруг вспомнил, что давно не пил водки. Поднявшись, он на цыпочках, солидно покачиваясь, Пробрался между столов, прошел через гостиную, Где танцевала молодежь. Тут он снисходительно улыбнулся и отечески похлопал По плечу молодого жидкого аптекаря, Затем юркнул в маленькую дверь, Которая вела в буфетную. Тут на круглом столике стояли бутылки, Графины с водкой. Около них среди другой закуски, зеленея луком и Петрушкой, лежала на тарелке наполовину уже Съеденная селедка. Лев Саввич налил себе рюмку, Пошевелил в воздухе пальцами, как бы собираясь Говорить речь, выпил И сделал страдальческое лицо. Потом ткнул вилкой в селедку и... Но тут за стеной послышались голоса. "Пожалуй, пожалуй, бойко говорил женский голос. Только когда это будет?" "Моя жена, Узнал Лев Саввич. С кем это она?" "Когда хочешь, Мой друг, отвечал за стеной густой точный бас. Сегодня не совсем удобно. Завтра целешенький день занят..." "Это Дегтярев, Узнал Турманов в басе одного из своих приятелей. И ты, брут, туда же. Неужели уж и его подцепила? Экая ненасытная и неугомонная баба! Дня не может продышать без романа." "Да, завтра я занят, продолжал бас. Если хочешь, напиши мне завтра что-нибудь, Буду рад и счастлив. Только нам следовало бы упорядочить нашу Корреспонденцию. Нужно придумать какой-нибудь, М, фокус. Почтой посылать не совсем удобно. Если я тебе напишу, то твой индюк может перехватить Письмо у почтальона. Если ты мне напишешь, то моя половина получит без Меня и, наверное, распечатает." "Ну как же быть?" "М, нужно фокус какой-нибудь придумать. Через прислугу посылать тоже нельзя, потому что твой Собакевич, наверное, держит в ежовых горничную и Лакея. Что он, в карты играет?" "Да, Вечно дуралей проигрывает." "Значит, в любви ему везет", засмеялся Дегтярев. "Вот, мамочка, какой фортель я придумал. Завтра ровно в шесть часов вечера я, Возвращаясь из конторы, буду проходить через Городской сад, где мне нужно повидаться со Смотрителем. Так вот ты, душа моя, Постарайся непременно к шести часам, Не позже, положить записочку в ту мраморную вазу, Которая, знаешь, стоит налево от виноградной Беседки." "Знаю, знаю." "Это выйдет и поэтично, и Таинственно, и ново. Не узнает ни твой пузан, ни моя благоверная. Поняла?" Лев Саввич выпил еще одну рюмку И отправился к игорному столу. Открытие, которое он только что сделал, Не поразило его, не удивило и нимало не возмутило. Время, когда он возмущался, устраивал сцены, Бранился и даже дрался, давно уже прошло. Он махнул рукой и теперь смотрел на романы своей Ветреной супруги сквозь пальцы. Но ему все-таки было неприятно. Такие выражения, как индюк, Собакевич, Пузан и прочие покоробили его самолюбие. "Это же однако каналья, этот Дегтярев, Думал он, записывая минусы. Когда встречается на улице, таким милым другом Прикидывается, скалит зубы, по животу гладит, А теперь поди-ка какие пули отливает. В лицо другом величает, а за глаза я у Него индюк и пузан." Чем больше он погружался в свои противные минусы, Тем тяжелее становилось чувство обиды. "Молокосос, думал он, сердито ломая мелок. Мальчишка! Не хочется только связываться, то я показал бы тебе Собакевича." За ужином он не мог равнодушно видеть физиономию Дегтярева, а тот как нарочно неотвязчиво приставал к Нему с вопросами, выиграл ли он, Отчего он так грустен и прочее. И даже имел нахальство на правах доброго знакомого Громко пожурить его супругу за то, Что та плохо заботится о здоровье мужа. А супруга как ни в чем не бывало глядела На мужа масляными глазками, весело смеялась, Невинно болтала, так что сам черт не заподозрил бы Ее в неверности. Возвратясь домой, Лев Саввич чувствовал себя злым и Неудовлетворенным, точно он вместо телятины съел за Ужином старую калошу. Быть может, он пересилил бы себя и забылся, Но болтовня супруги и ее улыбки каждую секунду Напоминали ему про индюка, гуся, Пузана. "По щекам бы его, подлеца, отхлопать, Думал он. Оборвать бы его публично." И он думал, что хорошо бы теперь побить Дегтярева. Подстрелить его на дуэли, как воробья, Спихнуть с должности Или Положить в мраморную вазу что-нибудь неприличное, Вонючее. Дохлую крысу, например. Неплохо бы Женино письмо заранее выкрасть из вазы, А вместо него Положить какие-нибудь скабрезные стишки с подписью "Твоя Акулька" или что-нибудь в этом роде. Долго Турман ходил по спальне и услаждал себя Подобными мечтами. Вдруг он остановился и хлопнул себя по лбу. "Нашел! Браво!" воскликнул он и даже просиял от Удовольствия. Это выйдет отлично, Отлично. Когда уснула его супруга, он сел за стол и После долгого раздумья, коверкая свой почерк, Изобретая грамматические ошибки, написал следующее: "Купцу Дулинову. Милостивый государь! Если к шести часам вечера Сегодня, двенадцатого сентября, В мраморную вазу, что находится в Городском саду Налево от виноградной беседки, Не будет положено вами двести рублей, То вы будете убиты и ваша галантерейная Лавка взлетит на воздух". Написав такое письмо, Лев Саввич подскочил от Восторга. "Каково придумано? Бормотал он, потирая руки. Шикарно. Лучшей мести сам сатана не придумает. Ну, естественно, купчина струсит и сейчас же донесет Полиции, а полиция засядет к шести часам в Кусты. И цып! Царап его голубчика, когда он за письмом полезет. То-то струсит! Пока дело выяснится, так успеет каналья и Натерпеться, и насидеться. Браво!" Лев Саввич прилепил марку к письму и сам снес Его в почтовый ящик. Уснул он с блаженнейшей улыбкой И спал так сладко, как давно уже не спал. Проснувшись утром и вспомнивши свою выдумку, Он весело замурлыкал и даже потрогал неверную жену За подбородочек. Отправляясь на службу и потом сидя в канцелярии, Он все время улыбался и воображал себе ужас Дегтярева, когда тот попадет в западню. В шестом часу он не выдержал и побежал Городской Сад, чтобы воочию полюбоваться отчаянным положением Врага. "Ага", подумал он, встретив городового. Дойдя до виноградной беседки, он сел под куст и, Устремив жадные взоры на вазу, Принялся ждать. Нетерпенье его не имело пределов. Ровно в шесть часов показался Дегтярев. Молодой человек был, по-видимому, В отличнейшем расположении духа. Цилиндр его ухорски сидел на затылке, Из распахнувшегося пальто вместе с жилеткой, Казалось, выглядывала сама душа. Он насвистывал и курил сигару. "От сейчас узнаешь индюка, собакевича, Злорадствовал Турманов. Погоди!" Дегтярев Подошел к вазе и лениво сунул в нее руку. Лев Саввич приподнялся и впился в него глазами. Молодой человек Вытащил из вазы небольшой пакет, Оглядел его со всех сторон и пожал плечами. Потом нерешительно распечатал, Опять пожал плечами И изобразил на лице своем крайнее недоумение. В пакете были две радужные бумажки. Долго осматривал Дегтярев эти бумажки. В конце концов, не переставая пожимать плечами, Он Сунул их в карман и произнес: "Merci". Несчастный Лев Саввич слышал это Merci". Целый вечер потом стоял он против лавки Дулинова, Грозился на вывеску кулаком и бормотал в Негодовании: "Трус! Купчишка! Презренный кит-китыч, трус, Трус, заяц толстопузый!"