Яшка Рубель

Жил в Одессе, говорят, мальчик с детством трудным: Весь из пыли и заплат, по кличке Яшка Рубель. Он рос без мамы, без отца, без сестренки даже. Слезы капали с лица сердобольных граждан. Он рос и вырос на Молдаванке, Но кто же скажет, что хулиган? Всегда так вежлив, с улыбкой нежной Он подходил и вынимал наган. Шо поделать... Жить так тяжко сиротой. И люди со слезами Из карманов все без слов вынимали сами. А кому трудно, без обид, он всегда ж поможет, Но шоб клиенту шнобель бить? Боже мой! Как можно? Ведь он рос и вырос на Молдаванке, Вдыхая улиц родную пыль, Где камень каждый знаком, и даже Сказать имеет столько, что нет сил!.. Как-то раз весна была, пах привоз таранькой, К нему шмара подошла, звали шмару Манькой. Солнце, море, плеск волны... эх, веселый смех! Были ночи так нежны, и как у всех, Сперва ж у них была любовь. Потом был шухер на Молдаванке. Три дня стояла столбами пыль. Ах, скоро Маню повысят в званьи. Простите ж, Маня, но у вас дешевый стиль. Нет печальнее конца, что ж сказать за граждан: Слезы капали с лица у чекистов даже. А как вывели во двор Яшку под оружием, Прослезился прокурор, но, шо поделать, – служба. Не слышно песен на Молдаванке, И плачет осень дождем навзрыд, Бульвар скучает, лишь Дюк, как Фраер, Упершись в камень, в туман глядит.