Эпитафия

Он шел, как корабль, огромный и гибкий. Глаза укрывали огонь, и улыбки, Как искры, срывались из пламени в сердце и Там поселялись. На плечи, как птицы пшеничного цвета, Присели и спали власы человека, В которого так изумленно при встрече глазами Впивались. Младенец в коляске вскричал, как Патрикий: "Смотри, Святогор!" Мама шепчет: "Димитрий". Молился и был как нездешний. Однако смотри, кто-то в храме сжимает гранату в Вспотевших ладонях. И кто же его остановит? Но голос пронзает: "Великую милость окажешь ты нам, Чтобы встреча случилась с небесным творцом прямо Здесь и сейчас. Так что делай, что хочешь". Не выдержав взгляда, тот, жалкий и липкий, Бежал и хрипел: "Ты сильнее, Димитрий". Вперед, разрубая драконовы сети, Он шел и искал человека в берете. Он щедро дарил совершенное слово, Спасая глухого, слепого, немого. Искал, кто услышит, и звал его звонко, Но вдруг бесноватую скрючила ломка, И медленно он подошел к ней с ведром, Пробуждая в ней мысли. Потом окатил с головой и вернул ее к Жизни. Он шел, обходя и утесы, и мели. Его паруса напряженно белели, кренилась его Капитанская лодка, менялась походка. Держал безупречное знамя над всеми над нами. Ожившие люди его окружали. Согретые лица сияли, как лики. Народ загудел: "Илия!" Сверху голос: "Димитрий". Вперед, порождение правды и света, Свободы дитя и грядущего века гонец и Насельник девятого неба, где он еще не был. "Виновен!" Визжала беззубая клика. Но вновь шелестит тишина: "Я с тобою". Не спал. И в четвертую стражу к нему по Водам долетел голос тихий: "Пора. Собирайся, Митя".