Певцы, Чт. 2

"Тебе выбирать", проговорил дикой барин, Обратившись к Моргачу. Моргач самодовольно усмехнулся, взял картуз в обе Руки, начал его встряхивать. Мгновенно Воцарилась глубокая тишина. Гроши слабо звякали, ударяясь друг о друга. Я внимательно поглядел кругом. Все лица выражали напряженное ожидание. Сам дикий барин прищурился. Мой сосед, мужичок в изорванной свитке, И тот даже с любопытством вытянул шею. Моргач запустил руку в картуз и достал. Рядчиков грош. Все вздохнули. Яков покраснел, а Рядчик провел рукой по волосам. "Ну вот, я-я-я говорил, я говорил, Что тебе!" воскликнул Обалдуй. "Я-я-я говорил же, ну. Ну, ну, ну, ну, ну. Не циркай", презрительно заметил Дикой барин. "Начинай", Продолжал он кивком головой на Рядчика. "Какую же мне песню петь?" Спросил Рядчик, приходя в волнение. "А какую, какую хочешь. Какую, какую вздумается, ту и пой. Да, конечно, какую, какую уж хочешь", Прибавил Николай Иванович, медленно складывая руки На груди. "В этом тебе указание, Этого. Пой какую хочешь, только пой хорошо, А уж мы потом решим по совести. Разумеется, по совести", подхватил Обалдуй и полизал Край пустого стакана. "Дайте братцу откашляться маленько", Заговорил Рядчик, перебирая пальцами вдоль воротника Кафтана. "Но-но-но-но-но-но. Но. Не прохлаждайся, начинай", Решил дикой барин и потупился. Рядчик подумал немного, встряхнул головой и выступил Вперед. Яков впился в него глазами. Итак, Рядчик выступил вперед, Закрыл до половины глаза И запел. Распашу ли Я млада-младенька Землицы Маленька, я Посею ли Млада-младенька Цветика Аленька. Уж да я посею ли Млада-младенька Цветика Аленька. Я на все цветы Взирала, Сердце Замирало. Когда я на все Цветы Взирала, Сердце Замирало, Замирало. Замирай, мое Сердечко, По милом Дружочке. Замирай, мое Сердечко, по милом Дружочке. Слышу, вижу, сам я догадался, Что другого любишь. Слышу, вижу. Он пел. Все слушали его с большим вниманием. Он, видимо, чувствовал, что имеет дело с людьми Сведущими, и потому, как говорится, Просто лез из кожи. Долго Рядчик пел, не возбуждая слишком сильного Сочувствия в своих слушателях. Ему недоставало поддержки хора. Наконец, при одном особенно удачном переходе, Заставившем улыбнуться даже самого дикого барина, Обалдуй не выдержал и вскрикнул от удовольствия. Я тобою, мой дружок, доволен. Гулять с тобою полно, полно, полно, Полно не хочу. С кем гуляю, не скажу. Я! Все встрепенулись. Обалдуй с Моргачом начали Вполголоса подхватывать, подтягивать, покрикивать: "Лихо, эх, лихо, лихо! Забирай, забирай шельмец, забирай. Вытягивай аспид, вытягивай еще, Накаливай еще. Собака ты эдакая, пес, погуби Ирод твою душу". Николай Иванович за стойкой добродушно покачал Головой направо и налево. Обалдуй наконец затопал, засмеялся ногами и задергал Плечиком. Ободренный знаками всеобщего удовольствия, рядчик Совсем завихрился и уж такие начал отделывать Завитушки, так защелкал, забарабанил языком, Так неистово заиграл горлом, что когда, Наконец, утомленный, бледный и облитый горячим Потом, он пустил последний замирающий возглас. Общий слитный крик ответил ему неистовым взрывом. Обалдуй бросился ему на шею и начал душить его Своими длинными, костлявыми руками. На жирном лице Николая Ивановича выступила краска, И он словно помолодел. Яков, как сумасшедший, закричал: "Молодец, молодец!" "Ну, ну, ну, ну, ну, брат, ну потешил, Потешил, потешил", кричал Обалдуй, Не выпуская рядчика из своих объятий. "Ну, ну, потешил. Не-нечего сказать. Выиграл, выиграл. Брат выиграл, выиграл. Поздравляю. Ась, ась, муха твоя. Яшке, Яшке до тебя далеко. Я уж Яшке поговорю. Далеко. А ты, а ты мне верь". И он снова принялся, Э, рядчика душить своей грудью. "Да пусти ты его, пусти ты, неотвязная", С досадой проговорил Моргач. "Да дай ему присесть на лавку-то, ишь он устал. Экий ты фофан, брат, справ фофан. Ну что ты пристал, словно банный лист? Ну, ну, ну, ну что же? Ну пусть, пусть, пусть, пусть садится. А я за его здоровье выпью", возразил Обалдуй подошел К стойке. "На твой, на твой счет, брат", прибавил Он, обращаясь к рядчику. Тот кивнул головой, сел на лавку, Достал из шапки полотенце и началтирать лицо. А Обалдуй с торопливой жадностью выпил стакан и по Привычке горьких пьяниц, крякая, принял Грустно-озабоченный вид. "Хорошо поет, брат, хорошо", ласково заметил Николай Иванович. "А теперь за тобой очередь, Яша. Смотри, не сробей. Посмотрим, кто кого. Посмотрим. Хорошо поет рядчик, ей богу, хорошо". "Очень хорошо", заметила Николай Иванович жена и с Улыбкой поглядела на Якова. "Яков, Начинай", Сказал Дикой барин. Яков взялся рукой за горло. "Что ты, что ты, брат, того? Что ты? Не знаю, правда. Что такое того? Ну полно, полно, полно того. Не робей, стыдись. Что вертишься? Пой, как Бог тебе велит", сказал Дикой барин. И Дикой барин потупился, выжидая. Яков помолчал, Взглянул кругом и закрылся рукой. Все так и впились в него глазами, Особенно рядчик, у которого на лице сквозь обычную Самоуверенность и торжество успеха проступило Невольно, Невольно легкое беспокойство. Он прислонился к стене и опять положил под себя Обе руки, но уже не болтал ногами. Когда же, Наконец, Яков открыл свое лицо, Оно было бледно, как у мертвого. Глаза едва мерцали сквозь опущенные ресницы. Он глубоко вздохнул И запел. Первый звук его голоса был слаб И неровен и, казалось, не выходил из его груди, Но принесся откуда-то издалека, Издалека, словно залетел случайно в комнату. Странно подействовал этот трепещущий, Звенящий звук на всех нас. Жена Николая Ивановича Так и выпрямилась. За этим первым звуком последовал другой, Более твердый и протяжный, но все еще, Видимо, дрожащий, как струна, Когда, внезапно прозвенев под сильным пальцем, Она колеблется, Колеблется последним быстро замирающим колебанием. За вторым третий, и понемногу разгорячаясь и Расширяясь, Полилась заунывная песня