To Kurt Cobain E

Ружьё в оранжерее это повод сделать выстрел. Прошу, не спрашивай меня, о чём я и в Каком смысле. Прошу, расставьте запятые и отмените Точки. Послушайте меня и прочитайте между строчек. Тебе казалось, ты чужой, сплошной депрессии синдром. Робко прячешься под дождь в самый любимый СИЗО. Уже прошло много лет, но не забыли, Как вода стекала с потолка, животные стали ручными. Я не против, если ты покуришь травки. Я буду против, если ты захочешь уйти. Ты не уверен то, что будет всё в порядке, Но тебя, как всегда, легко будет найти. Ты не против, если мы покурим травки? Я буду против, если ты захочешь уйти. Мы уверены, что будет всё в порядке, Но тебя, как всегда, нелегко будет найти. Клуб двадцати семи полон тайны скорби. Уже не сосчитать, сколько патронов должно быть в Обойме. Ты обманул меня, ты говорил, Что безоружен. Мне жаль за рейтинги, За то, что стал всем нужен. Однажды мне сказали, что ты просто вышел покурить. И я прошу у тебя огня. Ты научил не казаться, а быть. И это много значит для меня. Ты не против, если мы покурим травки? Мы будем против, если ты захочешь уйти. Мы уверены, что будет всё в порядке, Но тебя, как всегда, нелегко будет найти. Я не против, если ты покуришь травки. Я буду против, если ты захочешь уйти. Ты не уверен то, что будет всё в порядке, Но тебя, как всегда, легко будет найти. Греет оранжевым солнце оранжерею, А раньше помнится оконце у батареи. Гранж это не жалеть о том, что не постареешь. Вам хоть по сто лет бы жить, а мне Уйти поскорей. Так ненавидеть Бога, Но для кого-то стать им. Плакатик над кроватью, как на распятии Создатель. А не об этом ли стоит мечтать там, Где Сиэтл гонит поезда в неведомую даль? И мне не жаль было тебя унижать, Кортни. Все мои аккорды помни, Пой мне, а я один мимо седин и старости, Бремя семьи. через время навсегда останусь клубе Двадцати семи. Мы не забудем.