Помешанные

Слова летели стаями, остановить бы время, Что упало на ноги, его заставили. Куда летели мысли в один миг по одному пути? Жизнь так коротка, чтобы глотать там постоянно пыль. Для нас были поставлены все эти темы, Голос из подвалов каждый раз ломал систему. Где-то во дворах, там, где окутаны мечты, Там, где играла тишина, там мозг под дымом открывал Весь мир. Я стал помешен на иных картинах, На этих листах та правда, что была необходима. Состояние разбавило эти места, Люди, прокуривая мамины доходы, Труд за андеграунд. Эти мечты достать нельзя, пока мы медленно стирали Грусть, нам вырвали с мечтой сердца. Надежда кинула мой мир, я потерял свой выбор. Стоит ли будить мечту, если в ней не видно Прииск? Вверх идут лишь тени по одной ступени, Выбранные правила сломали там остатки мнений. Я остаюсь лишь там, где есть полузабытый мир, Сырость, эхо, грязь, шум, листок биты. Вверх идут лишь тени по одной ступени, Выбранные правила сломали там остатки мнений. Я остаюсь лишь там, где есть полузабытый мир, Сырость, эхо, грязь, шум, листок биты. Пока писали, летели рифмы с окон, Пока в кармане сотка, мысли только о высоком. Мы свою жизнь вряд ли разбавим соком. Ты мне соврал, если так хочешь вернуться к истокам. Стал грубее, и мне тут голос по трубе за Мою родину поет, будто группа Любэ. И по любому все будет, пока по телеку какой-то Мудень берет вызы, не выходя из студии. Эти биты, крики, разговоры ночами не даст отчалить Душой, пребывая в отчаянии. Не предлагай мне чая, начальник, Ниче не видел. Какие к черту обещания тут могут быть? Нормально не сможем плыть. Кривя ебалом, толпа тут продолжает гнить. Просто возьмем и оборвем все нити, Чтобы пропасть в череде нашумевших событий. Вверх идут лишь тени по одной ступени, Выбранные правила сломали там остатки мнений. Я остаюсь лишь там, где есть полузабытый мир, Сырость, эхо, грязь, шум, листок биты. Вверх идут лишь тени по одной ступени, Выбранные правила сломали там остатки мнений. Я остаюсь лишь там, где есть полузабытый мир, Сырость, эхо, грязь, шум, листок биты. А что ты называешь дружбой, когда за день армии Слезы через год не нужен? Я был в шоке тогда, примерно триста дней назад, В затопленной Хабаре плыть по грудь по кварталам. Мне еще раз сказать, а что за честь, Если писать, когда тебя забыли, Не зачесть? Не пускал слезу, когда магнитка забыла Твоя, кому мог доверить все, мне плеснули в глаза Это яд. Потом попроще замерзшие руки, Раны гнойные. Здравствуй, Приморье, Я пророс когда-то твоей болью. Превращались ледяных мы, забыты строю. Я в вагонах видел полсвета, но сейчас стою тут. И для кого хуярю вообще? Для десятерых из ста когда-то в потолок рук Поднятых. Это не для понятых, я понял. Через расстояние с временем мы все утонем. Вверх идут лишь тени по одной ступени, Выбранные правила сломали там остатки мнений. Я остаюсь лишь там, где есть полузабытый мир, Сырость, эхо, грязь, шум, листок биты. Вверх идут лишь тени по одной ступени, Выбранные правила сломали там остатки мнений. Я остаюсь лишь там, где есть полузабытый мир, Сырость, эхо, грязь, шум, листок биты.