Годы молодые

Годы молодые Забубенной славы, Отравил я вас сам горькою Отравой. Я не знаю, мой конец близок ли, Далек ли. Были синие глаза, Да теперь поблекли. Я не знаю, мой конец близок ли, Далек ли. Были синие глаза, Да теперь поблекли. Где ты, радость? Где мы, жуть? Грустно и обидно. В поле, что ли, в кабаке? Ничего не видно. Руку вытяну и вот целушую Наощупь. Едем кони, кони, снег, проезжаем рощу. Руку вытяну и вот целушую Наощупь. Едем кони, кони, снег, проезжаем рощу. Эй, ямщик, не неси вовсю, чай, Рожден не с лапы. Душу вытрясти не жаль по таким ухабам. А ямщик водно одно по таким метелям. Очень страшно, что в пути лошади вспотели. Ты, ямщик, я вижу, ты прус, это не струхино. Взял я кнут и ну стегнуть, палашка, И спина. Бью, а кони, как метель, Снег разносят вхлопья. Вдруг толчок, и с саней прямо на сугроб я. Встал и вижу, что за черт вместо бойкой тройки Забинтованный лежу на больничной койке. Встал и вижу, что за черт вместо бойкой тройки Забинтованный лежу на больничной койке. И заместо лошадей по дороге тряской Бью я жесткую кровать мокрою повязкой. На лице часов усы закрутились стрелки, Наклонились надо мной сонные сиделки. Наклонившись и хрипят: "Эй, ты, Взбаламолый, отравил ты сам себя Горькою отравой. Мы не знаем, твой конец близок иль далек ли. Синие твои глаза в кабаках промокли". Мы не знаем, твой конец близок иль далек ли. Синие твои глаза В кабаках Промокли.