Приют влюблённого психопата Remastered 2025 E

Я не помню, как же часто вспоминал тогда о Грусти. Я вижу только кровь, как летит прямо на Люстры. Окропили брызги мне лицо. Я помню чувство. На языке металл соленый, всегда такой вкусный. Я восполняю кровь, ту, что я теряю ночью, Когда чужие люди берут мой анализ почек. Это должно было случиться, что со мной, Я уже знаю. Я уродую людей так, Что потом не опознают. Старая квартира, ей необходим ремонт. Больница это дом мой, ставлю сука на ночлег. Кулаком разбита дверь, моя пропита давно гнилью. Сегодня я с убилом доберусь до ее плевы. Постер Курта Кобейна закрывает дыры в двери. Видения сектантов, помешавшихся на вере. Они не спят ночами, молятся в церквях. У меня едет кукушка, меня разъедает страх. Не избавиться никак мне от этой мутной грязи. Да, я сошел с ума, ведь я вижу сцены Казни, когда я еду в транспорте общественным с Блокнотом. Моя каждая строчка звучит в минорных Нотах. Пассажиры в шоке от того, Что пишу в нем насильственную смерть я рисую ночью, Днем свежей кровью на стене лишь только выжатой из Жертв. Умываюсь рано утром, на щеке могильный червь. Оставь меня, я уже теряю силы, Чтобы свою мать не насадить на те же вилы, Которыми я насмерть забил летом проститутку за то, Что она быстро так задрала свою юбку. Человек-робу он наполовину в пламени, Обгорела плоть до кости, во мне ногами он. Вот ответь мне, Боже, почему же вижу, Как садовой тяпкой отрезаю гноем грыжу? Головные боли, сердце давит очень грудь. В ванной растворяется расчлененный труп. Но я хожу работать тут и, как и все Вокруг, у меня есть телка, режу я ее подруг. Моей квартире сырость, операционный стол, На нем мой одноклассник, горло делаю укол. Я дрожу в истерике, под язык глицин. Может, это совесть? Я колю пенициллин. Совесть это страх лишь, что тебя поймают вдруг, Когда ты будешь волоком тащить из хаты труп. Я читаю рэп о том, что разрезаю сук, И мне кошмары снятся. Слышу в ванной странный звук, вспышки света яркого и На руках стигматы, на сервантах лица тех святых и Незапятнанных. Богохульные стихи при них давно пою о том, Как на куски я разрезаю всю семью. Господи, прости, сердце колет снова, Но в руках пила, и ты умрешь, корова. Я нашел приют в окровавленной квартире, Над пятиэтажкой злой кружат ночью валькирии. Движет мной любовь, я понял это поздно. Врачи бы мне сказали, что я болен серьезно. Я не стал бы спорить, ведь не объяснить, Откуда возникает во мне жажда всех убить. И мне похуй на глагол, это записка перед смертью. Я не помню, как же часто вспоминал тогда о Грусти. Я вижу только кровь, как летит прямо на Люстры. Окропили брызги мне лицо. Я помню чувство. На языке металл соленый, Всегда такой вкусный. Я восполняю кровь, ту, что я теряю ночью, Когда чужие люди берут мой анализ почек. Это должно было случиться, что со мной, Я уже знаю. Я уродую людей так, Что потом не опознают. Старая квартира, ей необходим ремонт. Моя больница это дом мой, ставлю сука на ночлег. Кулаком разбита дверь, моя пропита давно гнилью. Сегодня я с убилом доберусь до ее плевы. Постер Курта Кобейна закрывает дыры в двери. Видения сектантов, помешавшихся на вере. Они не спят ночами и молятся в церквях. У меня едет кукушка, меня разъедает страх. Не избавиться никак мне от этой мутной грязи. Да, я сошел с ума, да, ведь я вижу Сцены казни, когда я еду в транспорте общественным с Блокнотом. Моя каждая строка всегда звучит в Минорных нотах. Пассажиры в шоке от того, Что пишу в нем насильственную смерть я рисую ночью, Днем свежей кровью на стене лишь только выжатой из Жертв. Умываюсь рано утром, на щеке могильный червь. Оставь меня, я уже теряю силы, Чтобы свою мать не насадить на те же вилы, Которыми я насмерть забил летом проститутку за то, Что она быстро так задрала свою юбку. Человек-робу он наполовину в пламени, Обгорела плоть до кости, в огне ногами он. Вот ответь мне, Боже, почему же вижу, Как садовой тяпкой отрезаю гноем грыжу? Головные боли, сердце давит очень грудь. В ванной растворяется расчлененный труп. Но я хожу работать тут и, как и все Вокруг, у меня есть телка, режу я ее подруг. В моей квартире сырость, операционный стол, На нем мой одноклассник, горло делаю укол. Я дрожу в истерике, под язык глицин. Может, это совесть? Я колю пенициллин. Совесть это страх лишь, что тебя поймают вдруг, Когда ты будешь волоком тащить из хаты труп. Я читаю рэп о том, что разрезаю сук, И мне кошмары снятся. Слышу в ванной странный звук, вспышки света яркого и На руках стигматы, на серванте лица тех святых и Незапятнанных. Богохульные стихи при них уже давно Пою о том, как на куски я разрезаю всю Семью. Господи, прости, сердце колет снова, Но в руках пила, и ты умрешь, корова. Я нашел приют в окровавленной квартире, Над пятиэтажкой злой кружат ночью валькирии. Движет мной любовь, я понял это поздно. Врачи бы мне сказали, что я болен серьезно. Я не стал бы спорить, ведь не объяснить, Откуда возникает во мне жажда всех убить. И мне похуй на глагол, это записка перед смертью.