Сказка о царе Салтане, Часть 5

Ветер по морю гуляет и кораблик Подгоняет. Он бежит себе в волнах на поднятых парусах, Мимо острова крутого, мимо города большого. Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости. Князь Гвидон зовет их в гости, Их и кормит, и поит, и ответ держать велит. Чем вы, гости, торг ведете и куда теперь плывете? Корабельщики в ответ: Мы объехали весь свет, Торговали мы булатом, чистым серебром и златом, И теперь нам вышел срок. А лежит нам путь далек мимо острова Буяна в Царство славного Салтана. Говорит им князь тогда: Добрый путь вам, Господа, по морю, по окияну к славному царю Салтану. Да скажите ж, князь Гвидон шлет-де Свой царю поклон. Гости князю поклонились, вышли вон и в путь Пустились. К морю князь, а лебедь там уж гуляет по Волнам. Князь опять душа-а-а-де просит, Так и тянет, и уносит. И опять она его вмиг обрызгала всего. Тут он очень уменьшился, шмелем князь оборотился, Полетел и зажужжал, судно на море догнал, Потихоньку опустился на корму и в щель Забился. Ветер весело шумит, судно весело бежит мимо Острова Буяна в царство славного Салтана. И желанная страна вот уж издали видна. Вот на берег вышли гости. Царь Салтан зовет их в гости, и за ними Во дворец полетел наш удалец. Видит, весь сияя в злате, царь Салтан сидит В палате на престоле и в венце с грустной Думой на лице. А ткачиха с поварихой, с ватьей бабой Бабарихой Около царя сидят, четырьмя все три глядят. Царь Салтан гостей сажает за свой стол и Вопрошает: Ой вы, гости-господа! Долго ль ездили? Куда? Ладно ль за морем иль худо? И какое в свете чудо? Корабельщики в ответ: Мы объехали весь свет, За морем житье не худо. В свете ж вот какое чудо: остров на море Лежит, град на острове стоит, каждый день Идет там диво. Море вздуется бурливо, закипит, Подымет вой, хлынет на берег пустой, Расплеснется в скором беге, и останутся на бреге Тридцать три богатыря. В чешуе златой горя, все красавцы молодые, Великаны удалые, все равны, как на подбор. Старый дядька Черномор с ними из моря выходит и Попарно их выводит, чтобы остров тот хранить и Дозором обходить. И той стражи нет надежней, ни храбрее, Ни прилежней. А сидит там князь Гвидон, он прислал тебе Поклон. Царь Салтан дивится чуду: Коли жив я только буду, чудный остров навещу И у князя погощу. Повариха и ткачиха ни гугу, но Бабариха, Усмехнувшись, говорит: Кто нас этим удивит? Люди из моря выходят и себе дозором бродят. Правду ль бают или лгут? Дива я не вижу тут. В свете есть такие ль дива? Вот идет молва правдива: за морем царевна есть, Что не можно глаз отвесть. Днем свет божий затмевает, ночью землю освещает, Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит. А сама-то величава, выплывает, Будто пава. А как речь-то говорит, словно реченька журчит. Молвить можно справедливо: это диво, Так уж диво! Гости умные молчат, спорить с бабой не хотят. Чуду царь Салтан дивится, а царевич хоть и злится, Но жалеет он очей старой бабушки своей. Он над ней жужжит, кружится, прямо на нос к Ней садится. Нос ужалил богатырь, На носу вскочил волдырь, и опять пошла тревога: Помогите, ради Бога! Караул! Лови, лови да дави его, Дави! Вот ужо! Пожди немножко, погоди. А шмель в окошко, да спокойно в свой удел Через море полетел. Князь у синя моря ходит, с синя моря глаз Не сводит. Глядь, поверх текучих вод лебедь белая Плывет. "Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?" Говорит она ему. Князь Гвидон ей отвечает: "Грусть-тоска меня Съедает. Люди женятся, гляжу, не женат Лишь я хожу". "А кого же на примете ты имеешь?" "Да на свете, говорят, царевна есть, Что не можно глаз отвесть. Днем свет божий затмевает, ночью землю освещает. Месяц под косой блестит, а во лбу звезда Горит. А сама-то величава, выступает, Будто пава. Сладко речь-то говорит, будто реченька журчит. Только полно, правда ль это?" Князь со страхом ждет ответа. Лебедь белая молчит и, подумав, Говорит: "Да, такая есть девица, Но жена не рукавица. С белой ручки не стряхнешь, да за пояс не Заткнешь. Услужу тебе советом. Слушай, обо всем об этом пораздумай ты путем, Не раскаяться б потом". Князь пред нею стал божиться, что пора ему жениться, Что об этом обо всем передумал он путем, Что готов душою страстной за царевной прекрасной он Пешком идти отсель хоть за тридевять земель. Лебедь, тут вздохнув глубоко, молвила: "Зачем далеко? Знай, близка судьба твоя. Ведь царевна эта Я". Тут она, взмахнув крылами, полетела над волнами и на Берег с высоты опустилася в кусты. Встыпенулась, отряхнулась и царевной Обернулась. Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит, а сама-то величава, Выступает, будто пава. А как речь-то говорит, словно реченька журчит. Князь царевну обнимает, к белой груди прижимает и Ведет ее скорей к милой матушке своей. Князь ей в ноги, умоляя: "Государыня, Родная, выбрал я жену себе, дочь Послушную тебе. Просим оба разрешенья твоего благословенья. Ты детей благослови жить в совете и любви". Над главою их покорной мать с иконой Чудотворной слезы льет и говорит: "Бог вас, дети, наградит". Князь недолго собирался, на царевне обвенчался. Стали жить да поживать, да приплода поджидать. Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет. Он бежит себе в волнах на раздутых парусах мимо Острова крутого, мимо города большого. Пушки с пристани палят кораблю при-