Алые паруса, Чт. 5

Не определишь ли ты, Леттика, своим опытным глазом, Где в этой деревне трактир? Сейчас. Должно быть, Вон та черная крыша. Что же в этой крыше приметного? Сам не знаю, капитан. Ничего больше, как голос сердца. Дом действительно оказался трактиром Меннерса, В котором теперь хозяйничал его сын. Хин Меннерс, длинный молодой парень с веснушчатым, Скучным лицом и хитрыми глазами, перетирал за Стойкой посуду. Грей спросил Рома. Пожалуйста. Пожалуйста, ваша милость. Вы, разумеется, знаете здесь всех жителей. Ну еще бы, ваша милость. Меня интересует имя молодой девушки в косынке, В розовом платье, темно-русой и невысокой, В возрасте от семнадцати до двадцати лет. Я встретил ее неподалеку отсюда. Как ее имя? Это, должно быть, Корабельная Ассоль. Больше быть некому. Так она ж полоумная. В самом деле? Как же это случилось? Так это же... Ой. История о том, как лет семь назад девочка Говорила на берегу моря с собирателем песен, В устах Хина приняла очертания грубой и плоской Сплетни. Вот с тех пор так ее и зовут. Ассоль Корабельная. Сидевший у окна усатый угольщик, страшно ворочая Глазами, стряхнул хмельное оцепенение. Корзинщик, корзинщик, дери с нас за Корзины. Опять ты нагрузился, вельбот проклятый. Уходи вон! Но только бойся попадать в Наши палестины. Дрянь, а не человек. Каждый раз такая история. Более вы ничего не можете рассказать. Я-то? Еще могу сообщить, что отец ее сущий мерзавец. Через него я, ваша милость, осиротел и еще дитем Должен был самостоятельно поддерживать бренное Пропитание. Ты врешь, ты врешь так гнусно и Ненатурально, что я протрезвел. Он, он врет. Его отец тоже врал. Врала и мать, такая порода. Можете быть покойны, что она так же здорова, Как мы с вами. Она сидела на моей повозке восемьдесят четыре раза Или немножечко меньше. Я говорю, что у нее хорошая голова. С тобой, Хин Меннерс, она, понятно, Не скажет двух слов. Она, она говорит, как большая, Но причудливый ее разговор. Вот, к примеру, раз завелось дело о моем ремесле. "Ты, верно, когда наваливаешь углем корзину, То думаешь, что она Зацветает". Вот какое слово она сказала. И в ту же минуту дернуло меня, Сознаюсь, посмотреть на пустую корзину, И так мне вошло в глаза, будто из прутьев Поползли почки, Лопнули эти почки и брызнуло по всей корзине Листом. И пропало. А Хин Меннерс врет и денег не берет. Я, я его знаю. Вы прикажете подать что-нибудь, ваша милость? Нет, я ухожу. Леттика. Да, капитан. Ты останешься здесь, вернешься к вечеру и будешь Молчать. Узнав все, что можешь, передай мне. Ты понял? Добрейший капитан. Не понять этого может только глухой. Прекрасно. Запомни также, что ни в одном из тех Случаев, какие могут тебе представиться, Нельзя ни говорить обо мне, ни упоминать даже мое Имя. Прощай. С этого времени Грея не покидало уже чувство Поразительных открытий. Дух немедленного действия овладел им. Он опомнился и собрался с мыслями, только когда сел В лодку. Смеясь, он подставил руку ладонью вверх Знойному солнцу, как сделал это однажды мальчиком в Винном погребе. Накануне того дня Ассоль ночью ушла на морской Берег. Не раз волнуясь и робея тут, На краю обрыва, она выжидала рассвет и совершенно Серьезно высматривала корабль с алыми парусами. Нам трудно так уйти в сказку. Ей было не менее трудно выйти из ее власти И обаяния. Белые облака тронулись слабым румянцем. Восходящее солнце бросило по океану к ногам Ассоль Алую рябь. Все, чего Ассоль ждала так долго и Горячо, делалось там, на краю света. Из морской заросли поднялся корабль. Он всплыл и остановился по самой середине зари. Из этой дали он был виден ясно, Как облака. Разбрасывая веселье, Он плыл, как алый бархат и пунцовый огонь. Корабль шел прямо к Ассоль. Девушка прижала руки к груди, Но яркая полнота утра сдернула покровы со всего, Что еще нежилось, потягиваясь на сонной земле. Музыка смолкла, ну а Соль была еще во власти Ее звонкого хора. Это впечатление постепенно ослабевало, Затем стало воспоминанием и, наконец, Просто усталостью. Девушка легла на траву и, блаженно закрыв глаза, Уснула без заботы и сновидений. Ее разбудила муха, бродившая по голой ступне. Ассоль проснулась. Сидя, закалывала она растрепанные волосы. Что-то мешало меж пальцев. Ассоль поднесла руку к глазам И мгновенно вскочила с силой брызнувшего фонтана. На ее пальце блестело лучистое кольцо Грея. Чья это штука? Чья шутка? Разве я сплю? Может быть, я нашла и забыла? Нет, Нет, Это мне, Это мое. Река всегда стремится к Морю. Гнездо всегда находит Птица. И пусть дорогой не Прямою, но Парус к берегу Стремится. На смену солнечному Лету Идет зима с покровом Снежным. Взгляни на мир Везде приметы Того, что в мире Неизбежно. На палубе своего судна "Секрет" Грей стоял с Бесчувственной улыбкой лунатика. Вы, быть может, ушиблись? Его помощник Пантен шел в это время с тарелкой Жареной рыбы. Где были? Что видели? Впрочем, это, конечно, ваше дело. Маклер предлагает выгодный фрахт с премией. Да что с вами такое? Благодарю. Мне именно недоставало звуков вашего Простого, умного голоса. Это как холодная вода. Пантен, сообщите людям, что сегодня мы поднимаем Якорь и переходим в устье Лилианы. Миль десять отсюда. Проникнуть в устье можно лишь с Моря. Придите за картой. Лоцмана не брать. Пока все. Ээ... Да. Выгодный фрахт мне нужен, как прошлогодний снег. Можете передать это маклеру. Я отправляюсь в город, где пробуду до вечера. Что же случилось? Решительно ничего, Пантен. Я хочу, чтобы вы приняли к сведению мое желание Избегать всяких расспросов. Когда наступит момент, я сообщу вам, в чем дело. Матросам скажите, что предстоит ремонт, что местный Док занят. Хорошо. Будет исполнено. Пока Пантен нервически уничтожал рыбу, Грей, переехав бухту, появился в торговых кварталах Лисса. Теперь он действовал решительно и покойно, До мелочей зная все, что предстоит на чудном пути. Грей побыл в трех лавках, придавая особенное Значение точности выбора, так как мысленно видел уже Нужный цвет и оттенок. В двух первых лавках ему показали шелка базарных Цветов, предназначенные удовлетворить незатейливое Тщеславие. В третьей он нашел образцы сложных эффектов. Интересное вот, вот, пожалуйста. Вот взгляните, капитан, на этот кусок, А? Превосходно. А вот это? Ну совершенство, не правда ли? Одну минуточку, я сейчас вам еще-Хозяин лавки Радостно суетился, выкладывая залежавшиеся материи. Но Грей был серьезен, как знаток. Он терпеливо разбирал свертки, Откладывал, сдвигал, развертывал и смотрел на свет Такое множество алых полос, что прилавок, Заваленный ими, казалось, вспыхнет. Наконец, один цвет привлек внимание покупателя. Он сел в кресло к окну, вытянул из шумного Шелка длинный конец, Бросил его на колени и, развалясь с трубкой в Зубах, стал созерцательно неподвижен. Этот совершенно чистый, как алая утренняя струя, Полный благородного веселья и царственности цвет Являлся именно тем гордым цветом, Какой разыскивал Грей. Довольно образцов. Этот шелк я беру. Весь кусок? Ага. Ну, в таком случае сколько метров? Две тысячи метров. Да, не более двух тысяч метров. Две Тысячи Метров. Ох, ох! Прошу вас сесть, капитан. Не желаете ли взглянуть, капитан, на образцы новых Материй, а? Нет? Ну как вам будет угодно. Вот, пожалуйста, спички. Вот прекрасный табак. Прошу вас. Две тысячи. Две тысячи. Так, значит, две тысячи метров По... А нет, По... Ну вот. Он сказал цену, имеющую такое же отношение К настоящей, как клятва к простому да. Но Грей не хотел ни в чем торговаться. Удивительный, наилучший шелк. Товар вне сравнения. Только у меня найдете такой. Когда он, наконец, весь изошел восторгом, Грей договорился с ним о доставке, Уплатил по счету и ушел, провожаемый хозяином с Почестями короля.