Интимное-2

Я не помню, как я попал ее царство. Я не помню, как я попал в грезы. Может, кто-то на небе продал меня в рабство, Чтоб дать мне страсть неземную и кровавые слезы. Свет от легкого платья меня ослепил, Мне звон прекрасного голоса заполнил уши. И меня не страшила дорога сквозь ад, Чтобы ее тело трогать, чтобы ее голос слушать, Чтоб ночами она приходила мой дом, Танцевала своих золотистых одеждах и манила меня, И ласкалась ко мне, разжигая во мне неземные Надежды. И чтоб ночью по белой дороге я шел В странный город под пьяным голубым небом, В мертвый город свободы, город только для нас, Город, в котором никто и нигде больше не был. Для меня отвергала она всех богов, Опостылело даже сияние рая. И она не спадала в мрак моих глаз и Сошла с ума. Ее страстно ласкал и послал чертям окружающий мир. И нигде для меня в мире не было места, Но меня тянуло одно лишь желание, Чтоб я ночью опять проснулся, как прежде, Чтоб ночами она приходила в мой дом, Танцевала моих золотистых одеждах, Манила меня и ласкалась ко мне, Разжигая ко мне неземные надежды. Чтоб ночами она приходила в мой дом, Танцевала в моих золотистых одеждах, Манила меня ласкалась ко мне, разжигая во мне Неземные надежды. И чтоб ночью по под пьяным Голубым небом, в мертвый город свободы, Город только для нас, город, где бы никто из Людей больше не был. И так длилось так долго, чуть ли не вечно. Я даже не видел, что я в себе останусь, Что мой мозг потихоньку обращается пепел, Сжигаемый страстью, не имеющей разум. Ее одежды манили, становились от лету, Во мне угасал развороченный разум, А по венам бурлил алый яд вместо крови. О, как жаль, я понял это не сразу! Она была так юна и наивна, и куда ей Понять, что падала в бездну. С каждой ночью ее все сильней ненавидел. Я решил ее убить, чтоб самому при воскресить. Она лишь широко распахнула ресницы, Когда я сжимал ее нежную шею, и только над Телом кружится птицы, только алым дождем что-то Падает сверху. Только алым дождем что-то падает сверху. Людей, людей, людей, Людей.