Прожорливый башмак

Прожорливый башмак. В детской за сундуком лежал медведюшка. Его туда закинули, он и жил. В столе стояли оловянные солдаты с ружьями Наперевес. В углу в ящике жили куклы, старый паровоз, Пожарный с бочкой, дикая лошадь без головы, Собачка резиновая да собачка, которая потерялась. Полон ящик. А под кроватью валялся старый нянькин башмак и Просил каши. Когда нянька зажигала ночник на стене, Говорила: "Ох, грехи!" И валилась на сундук, Слетал тогда с карниза зазимовавшей комар и трубил в Трубу, которая у него приделана к носу: "На войну, на войну!" И тотчас выпрыгивали из стола солдаты, Солдатский генерал на белом коне и две пушки. Из-за сундука лез медведюшка, расправлял четыре Лапы. С ящика в углу соскакивала крышка, Выезжал оттуда паровоз и на нем две куклы Таняка И Манька. Пожарный катил бочку. Собачка резиновая нажимала живот и лаяла. Собачка, которая потерялась, нюхала пол и скребла Задними лапами. Лошадь без головы ржала, что ничего не видит, И вместо головы у нее торчал чулок. А после всех вылезал из-под кровати нянькин башмак и Клянчил: "Каши, каши, каши". Но его никто не слушал, потому что все бежали К солдатам, которые, как самые храбрые, Бросались вперед к пузатому комоду. А под комодом лежала страшная картинка. На картинке была нарисована рожа с одними руками. Все смотрели под комод, куклы трусили, Но под комодом никто не шевелился. И куклы сказали: "Только напрасно нас напугали, мы пойдем чай пить". И вдруг все заметили, что на картинке рожи нет, А рожа притаилась за ножкой комода. Куклы тотчас упали без чувств, И паровоз увез их под кровать. Лошадь встала на дыбы, потом на передние ноги, И из шеи у нее вывалился чулок. Собачки притворились, что ищут блох, А генерал отвернулся так ему стало страшно. И скомандовал остаткам войска: "В штыки!" Храбрые солдаты кинулись вперед, А рожа выползла навстречу и сделала страшное лицо. Волосы у нее стали дыбом, красные глаза завертелись, Рот пополз до ушей и щелкнули в нем желтые Зубы. Солдаты разом воткнули в рожу тридцать штыков. Генерал сверху ударил саблей, а сзади хватили в рожу Бомбами две пушки. В дыму ничего не стало видно. Когда же белое облако поднялось к потолку, На полу в одной куче лежали измятые и растерзанные Солдаты, пушки и генерал. А рожа бежала по комнате на руках, Перекувыркивалась и скрипела зубами. Видя это, собачки упали кверху лапами, Прося прощения. Лошадь брыкалась. Нянькин башмак стоял дурак дураком, Разиня рот. Только пожарный с бочкой ничего не испугался. Он был красный крест и его не трогали. "Ну, теперь мой черед", сказал медведь. Сидел он позади всех на полу, А теперь вскочил, разинул рот и на мягких лапах Побежал за рожей. Рожа кинулась под кровать и медведь под кровать, Рожа за горшок и медведь за горшок. Рожа выкатилась на середину комнаты, Присела, а когда медведь подбежал, Подпрыгнула и отгрызла ему лапу. Завыл медведь и улез за сундук. Осталась рожа одна. На левую руку оперлась, правой погрозилась и Сказала: "Ну, теперь я примусь за ребятишек. Или уж с няньки начать?" И стала рожа к няньке подкрадываться. Но видит свет на полу. Обернулась к окну, а в окне стоял круглый месяц, Ясный, страшный, И, не смигнув, глядел на рожу. И рожа от страха стала пятиться, Пятиться прямо на нянькин башмак, А башмак разевал рот все шире и шире. И когда рожа допятилась, башмак чмокнул и Проглотил рожу. Увидев это, пожарный с бочкой подкатился ко всем Раненым и убитым и стал поливать их водой. От пожарной воды ожили генерал и солдаты, И пушки, и собаки, и куклы. У медведя зажила лапа. Дикая лошадь перестала брыкаться и опять проглотила Чулок. А комар слетел с карниза и затрубил отбой, И все живо прыгнули по местам. А башмак тоже попросил водицы, Но и это не помогло. Башмак потащился к комоду и сказал: "Уж больно ты, рожа, невкусная". Понатужился, сплющился, выплюнул рожу и шмыгнул под Кровать, А рожа насилу в картинку влезла и больше из-под Комода ни ногой. Только иногда по ночам, когда мимо комода медведюшка Пробегает или едут на паровозе куклы, Ворочает глазами, пугает.