Часть первая. Глава X

Глава десятая. В прихожей стало вдруг чрезвычайно шумно и людно. Из гостиной казалось, что со двора вошло несколько Человек и все еще продолжают входить. Несколько голосов говорило и вскрикивало разом. Говорили и вскрикивали и на лестнице, На которую дверь из прихожей, как слышно было, Не затворялась. Визит оказывался чрезвычайно Странный. Все переглянулись. Ганя бросился в залу, но и в залу уже Вошло несколько человек. "А, Вот он, Иуда!" вскрикнул знакомый князю голос. "Здравствуй, Ганька, подлец". "Он, он самый и есть," поддакнул другой голос. Сомневаться князю было невозможно. Один голос был Рогожина, а другой Лебедева. Ганя стоял как бы в отупении на пороге гостиной И глядел молча, не препятствуя входу в залу одного За другим человек десяти или двенадцати вслед за Парфёном Рогожиным. Компания была чрезвычайно разнообразной и отличалась Не только разнообразием, но и безобразием. Некоторые входили так, как были на улице, В пальто и в шубах. Совсем пьяных, впрочем, не было, зато все казались Сильно навеселе. Все, казались, нуждались друг в друге, Чтобы войти. Ни у одного не достало бы отдельно смелости, Но все друг друга как бы подталкивали. Даже и Рогожин ступал осторожно во главе толпы, Но у него было какое-то намерение, И он казался мрачный, раздраженно-озабоченным. Остальные же составляли только хор или, Лучше сказать, шайку для поддержки. Кроме Лебедева, тут был и завитой Залежев, Сбросивший свою шубу в передней вошедший развязный Щёголем, и подобные ему два-три господина, Очевидно, из купчиков, какой-то в полувоенном Пальто, какой-то маленький, чрезвычайно толстый Человек, беспрестанно смеявшийся, какой-то огромный, Вершков двенадцати господин, тоже необычайно Толстый, чрезвычайно мрачный и молчаливый и, Очевидно, сильно надеявшийся на свои кулаки. Был один медицинский студент, был один увивавшийся Полечек. С лестницы заглядывали в прихожую, Но, не решаясь войти, две какие-то дамы. Коля захлопнул дверь перед их носом и заложил Крючком. "Здравствуй, Ганька, подлец! Что, Не ждал Парфёна Рогожина?" Повторил Рогожин, дойдя до гостиной и останавливаясь В дверях против Гани. Но в эту минуту он вдруг разглядел в гостиной Прямо против себя Настасью Филипповну. Очевидно, у него и в помыслах не было встретить Ее здесь, потому что вид ее произвел на него Необыкновенное впечатление. Он так побледнел, что даже губы его посинели. "Стало быть, Правда," проговорил он тихо и как бы про себя С совершенно потерянным видом. "Конец. Ну, ответь же ты мне теперь," Проскрежетал он вдруг с неистовою злобою смотря на Ганю. "Ну? Ах!" Он даже задыхался, даже выговаривал с трудом. Машинально подвигался он в гостиную, но, Перейдя за порог, вдруг увидел Нину Александровну и Варю и остановился, несколько сконфузившись, Несмотря на все свое волнение. За ним прошел Лебедев, не отстававший от него, Как тень, уже сильно пьяный. Затем студент, господин с кулаками, Залежев, раскланивавшийся направо и налево, И, наконец, протискивался коротенький толстяк. Присутствие дам всех их еще несколько сдерживало и, Очевидно, сильно мешало им. Конечно, только до начала, до первого повода Вскрикнуть и начать. Тут уж никакие дамы не помешали бы. "Как? И ты тут, князь?" Рассеянно проговорил Рогожин, отчасти удивленный Встречей с князем. "Все в шкиблетиках. Эх!" Вздохнул он, уже забыв о князе и переводя взгляд Опять на Настасью Филипповну, все подвигаясь и Притягиваясь к ней, как к магниту. Настасья Филипповна тоже с беспокойным любопытством Глядела на гостей. Ганя наконец опомнился. "Но позвольте, что же это, наконец, Значит?" громко заговорил он строго, Оглядев вошедших и обращаясь преимущественно к Рогожину. "Вы не в конюшню, кажется, вошли, господа. Здесь моя мать и сестра". "Видим, что мать и сестра," процедил сквозь зубы Рогожин. "Это и видно, что мать и сестра," Поддакнул для контенансу Лебедев. Господин с кулаками, вероятно полагая, Что пришла минута, начал что-то ворчать. "Но, однако же," вдруг и как-то не в меру Взрывом возвысил голос Ганя. "Во-первых, прошу отсюда всех в залу, А потом позвольте узнать." "Вишь, не узнает," злобно осклабился Рогожин, Не трогаясь с места. "Рогожина не узнал". "Я, положим, с вами где-то встречался, Но..." "Вишь, где-то встречался. Да я тебе всего только три месяца двести рублей Отцовских проиграл. С тем и умер старик, что не успел узнать. Ты меня затащил, окнив, передергивал Не узнаёшь? Птицын-то свидетелем. Да покажи я тебе три целковых, Вынь теперь из кармана, так ты на Васильевский за Ними доползёшь на карачках. Вот ты каков! Душа твоя такова. Я теперь тебя за деньги приехал всего купить. Ты не смотри, что я в таких сапогах вошёл. У меня денег, брат, много. Всего тебя и со всем твоим живьём куплю. Захочу всех вас куплю, всё куплю! Разкричался и как бы хмелел всё более и более Рогожин. Эх, крикнул он, Настасья Филипповна, Не прогоните, скажите словцо. Венчаетесь вы с ним или нет? Рогожин задал свой вопрос как потерянный, Как божеству какому-то, но с смелостью Приговорённого к казни, которому уже нечего терять. В смертной тоске ожидал он ответа. Настасья Филипповна обмерила его насмешливым и Высокомерным взглядом, но, взглянув на Варю и на Нину Александровну, поглядела на Ганю и вдруг Переменила тон. Совсем нет. Что с вами? И с какой стати вы вздумали Спрашивать? ответила она тихо и серьёзно и как бы С некоторым удивлением. Нет, нет! Вскричал Рогожин, приходя чуть не в исступление от Радости. Так нет же! А мне сказали... Они... Ах, ну, Настасья Филипповна, Они говорят, что вы помолвились с Ганькой, С ним-то. Да разве это можно? Я им всем говорю: да я его всего за Сто рублей куплю, дам ему тысячу, Ну три, чтоб отступился. Так он накануне свадьбы бежит, А невесту всю мне оставит. Ведь так, Ганька, подлец? Ведь уж взял бы три тысячи. Вот они, вот! С тем и ехал, чтобы с тебя подписку такую Взять. Сказал куплю и куплю. Ступай вон отсюда, ты пьян! Крикнул красневший и бледневший попеременно Ганя. За его криком вдруг послышался внезапный взрыв Нескольких голосов. Вся команда Рогожина давно уже Ждала первого вызова. Лебедев что-то с чрезвычайным старанием нашёптывал На ухо Рогожину. Правда, чиновник, ответил Рогожин, Правда, пьяная душа. Эх, куда ни шло. Настасья Филипповна! Вскричал он, глядя на неё, как полоумный, Робея и вдруг ободряясь до дерзости. Вот Восемьдесят тысяч. И он шаркнул перед ней на столик пачку в Белой бумаге, обёрнутую накрест шнурками. Вот! И, и ещё будет. Он не осмелился договорить, чего ему хотелось. Не-не-не-не, зашептал ему снова Лебедев с страшным, Испуганным видом. Можно было угадать, Что он испугался громадности суммы и предлагал Попробовать несравненно меньшего. Нет, уж в этом ты, брат, дурак, Не знаешь, куда зашёл. Да вида я дурак с тобой вместе, Спохватился и вздрогнул вдруг Рогожин под Засверкавшим взглядом Настасьи Филипповны. Ээх, соврал я тебя, послушался, Прибавил он с глубоким раскаянием. Настасья Филипповна, вглядевшись в опрокинутое лицо Рогожина, вдруг засмеялась. Восемнадцать тысяч мне. Вот сейчас мужик и скажется, прибавила она вдруг с Наглой фамильярностью и привстала с дивана, Как бы собираясь ехать. Ганя с замиранием сердца наблюдал всю сцену. Так Сорок же тысяч, Сорок, а не восемнадцать! Закричал Рогожин. Ванька Птицын и епископ к семи Часам обещались сорок тысяч предоставить. Сорок тысяч все на стол. Сцена выходила чрезвычайно безобразная, Но Настасья Филипповна продолжала смеяться и не Уходила, точно и в самом деле с намерением Протягивала её. Нина Александровна и Варя тоже встали со своих мест И испуганно, молча ждали, до чего это дойдёт. Глаза Вари сверкали, но на Нину Александровну всё Это подействовало болезненно. Она дрожала и, казалось, тотчас упадёт в обморок. А коли так, Сто, сегодня же! Сто тысяч представлю. Птицын, выручай, руки нагреешь. Ты с ума сошёл, прошептал вдруг Птицын, Быстро подходя к нему и хватая его за руку. Ты пьян, за будочниками пошлют. Где ты находишься? Спина врёт, Проговорила Настасья Филипповна, как бы поддразнивая Его. Так не вру же! Будут к вечеру, будут. Птицын, выручай, процентная душа, Что хочешь, бери, доставай к вечеру сто тысяч, Докажу, что не постою, Одушевился вдруг до восторга Рогожин. Но, однако, что же это такое? Грозно и внезапно воскликнул рассердившийся Ардалион Александрович, приближаясь к Рогожину. Внезапность выходки доселе молчавшего старика Придала ей много комизма. Послышался смех. Это ещё откуда? Засмеялся Рогожин. Пойдём, старик, пьян будешь. Это уж подло, крикнул Коля, совсем плача от стыда И досады. Да неужели же ни одного между вами не найдётся, Чтоб эту бесстыжую отсюда вывести? Вскрикнула вдруг, вся трепеща от гнева, Варя. "Это меня-то бесстыжею называют? С пренебрежительною веселостью отпарировала Настасья Филипповна. А я-то, как дура, приехала их к себе На вечер звать. Вот как ваша сестрица меня третирует, Гаврила Ардалионович". Несколько времени Ганя стоял как молнией пораженный При выходке сестры, но увидав, что Настасья Филипповна этот раз действительно уходит, Как исступленный бросился на Варю и в бешенстве Схватил ее за руку. "Что ты сделала? Вскричал он, глядя на нее, как бы желая испепелить Ее на этом же месте. Он решительно потерялся и плохо соображал. "Что сделала? Куда ты меня тащишь? Уж не прощения ли просить у ней за то, Что она твою мать оскорбила и твой дом срамить Приехала? Низкий ты человек!" Крикнула опять Варя, торжествуя и с вызовом смотря На брата. Несколько мгновений они простояли так друг против Друга лицом к лицу. Ганя все еще держал ее руку в своей руке. Варя дернула раз, другой изо всей силы, Но не выдержала и вдруг вне себя плюнула брату В лицо. "Вот так девушка! Крикнула Настасья Филипповна. Браво, Птицын, я вас поздравляю". У Гани в глазах помутилось, и он, совсем забывшись И со всей силы замахнулся на сестру. Удар пришелся бы ей непременно в лицо, Но вдруг другая рука остановила на лету Ганину руку. Между ним и сестрой стоял князь. "Полноте, довольно", Проговорил он настойчиво, но тоже весь дрожа, Как от чрезвычайно сильного потрясения. "Да вечно, что ли, ты мне дорогу переступать Будешь?" заревел Ганя, бросив руку Вари, И освободившуюся рукой в последней степени бешенства Со всего размаха дал князю пощечину. "Ах! всплеснул руками Коля. Ах, боже мой!" Раздались восклицания со всех сторон. Князь побледнел. Странным и укоряющим взглядом поглядел он Гане прямо В глаза. Губы его дрожали и силились что-то Проговорить. Какая-то странная и совершенно Неподходящая улыбка кривила их. "Ну, это пусть мне, а я ее все-таки не Дам", Тихо проговорил он наконец, но вдруг не выдержал, Бросил Ганю, закрыл руками лицо, Отошел в угол, стал лицом к стене и прерывающимся Голосом проговорил: "О, как вы будете стыдиться Своего поступка". Ганя действительно стоял как уничтоженный. Коля бросился обнимать и целовать князя. За ним затеснились Рогожин, Варя, Птицын, Нина Александровна, все, Даже старик Ардалион Александрович. "Ничего, ничего", бормотал князь на все стороны с Той же неподходящею улыбкой. "И будет каяться, закричал Рогожин. Будешь стыдиться, Ганька, что такую овцу, Он не мог поискать другого слова, оскорбил. Князь, душа ты моя, брось их, плюнь им, Поедем. Узнаешь, как любит Рогожин". Настасья Филипповна была тоже очень поражена и Поступком Гани, и ответом князя. Обыкновенно бледное задумчивое лицо ее, Так все время не гармонировавшее с давешним, Как бы напускным ее смехом, было очевидно Взволновано теперь новым чувством. И однако все-таки ей как будто не хотелось его Выказывать, и насмешка словно усиливалась остаться в Лице ее. "Право, где-то я видела его лицо", Проговорила она вдруг уже серьезно, внезапно Вспомнив опять давешний свой вопрос. "А вам и не стыдно? Разве вы такая, какою теперь представлялись? Да может ли это быть?" Вскрикнул вдруг князь с глубоким сердечным укором. Настасья Филипповна удивилась, усмехнулась, Но как будто что-то пряча под свою улыбку, Несколько смешавшись, взглянула на Ганю и пошла из Гостиной, но, не дойдя еще до прихожей, Вдруг воротилась, быстро подошла к Нине Александровне, взяла ее руку и поднесла ее к губам Своим. "Я ведь и в самом деле не такая. Он угадал", прошептала она быстро, горячо, Вся вдруг вспыхнув и затрасневшись, И, повернувшись, вышла на этот раз так быстро, Что никто и сообразить не успел, зачем это она Возвращалась. Видели только, что она пошептала что-то Нине Александровне, кажется, руку ее поцеловала. Но Варя видела и слышала все и с удивлением Проводила ее глазами. Ганя опомнился и бросился провожать Настасью Филипповну, но она уж вышла. Он догнал ее на лестнице. "Не провожайте, крикнула она ему. До свидания, до вечера. Непременно же. Слышите?" Он воротился смущенный, задумчивый. Тяжелая загадка ложилась ему на душу еще тяжелее, Чем прежде. Мерещился и князь. Он до того забылся, что едва разглядел, Как целая рогожинская толпа валила мимо его и даже Затолкала его в дверях, наскоро выбираясь из Квартиры вслед за Рогожиным. Все громко в голос толковали о чем-то. Сам Рогожин шел с Птицыным и настойчиво твердил о Чем-то важном и, по-видимому, неотлагательном. "Проиграл, Ганька", крикнул он, Проходя мимо. Ганя тревожно посмотрел им вслед.