Тито. История одного койота. Глава 3

Глава третья. Так Тита спаслась от людей и в первый раз Очутилась лицом к лицу со всеми вопросами жизни, Потому что теперь должна была сама заботиться о Своем существовании. У каждого дикого животного есть три источника Знания. Во-первых, опытность предков, переданная ему в форме Инстинкта, который есть не что иное, Как врожденный запас сведений, скопленных в данной Породе путем долгих лет всевозможных приключений и Несчастий. Это самый важный вид знания, Потому что он охраняет животное с того самого Мгновения, как оно родилось. Во вторых, опытность его родителей и товарищей, Передаваемая главным образом путем подражания. Она делается самой важной, как только животное Научится бегать. В-третьих, личная опытность, приобретающая все Большее значение по мере того, как животное растет. Слабой стороной первой является ее неподвижность и Слишком большая определенность. Она не может меняться сообразно с быстро меняющимися Обстоятельствами. Слабой стороной второй является неспособность Животных обмениваться мыслями путем слов. Наконец, слабой стороной третьей является опасность, С которой она приобретается. Но все три, взятые вместе, представляют из себя Нечто серьезное. Тита же была в совершенно ином положении. Может быть, никогда еще раньше не приходилось койоту Вступать в жизнь с таким большим количеством знаний, Добытых собственным опытом, но без всякого запаса Сведений, добытых подражанием и с инстинктами, Которые только дремали в нем. Итак, Тита быстро удалялась от фермы. Она только раз присела, чтобы полизать свой раненый Хвост, и сейчас же снова пустилась в путь, Пока не наткнулась на деревню луговых собак. Многие из ее обитателей сидели снаружи и залаяли на Непрошенную гостью, но все-таки успевали как-то Ускользнуть вниз, как только она приближалась. Она инстинктивно старалась поймать хоть одну собаку, Но только металась из стороны в сторону и скоро Увидала, что старания ее были напрасны. Так бы она и осталась голодной в эту ночь, Если бы не нашла в высокой траве на речном Берегу пару мышей. Мать ее не выучила охотиться, но зато инстинкт Подсказал ей это. А недюжинные мозги скоро научили извлекать пользу из Всякой случайности. В последующие дни она скоро узнала, Где снискивать себе пропитание. Мышей, кроликов, луговых собак и ящериц кругом было Множество, и их удавалось поймать, Даже открыто нападая на них. А постоянные увертки и необходимость красться, Которые влечет за собой охота, Сделали то, что прежде чем взошел на небе новый Месяц, Тита знала, как всего удобнее добывать себе Пропитание. Раз или два она видела людей с собаками. Большинство койотов в ее положении, Вероятно, принялись бы вызывающе лаять или Взобрались бы на какую-нибудь возвышенность, Чтобы оттуда наблюдать за врагом. Но Тита не делала таких безумных вещей. Если бы она бросилась в бегство, Собаки увидали бы движущийся предмет, И тогда ничто бы не могло спасти ее. И она замирала на месте и лежала, Приникнув к земле, пока опасность не миновала. Так привычка, приобретенная на ферме, Начинала приносить ей пользу и, Вызванная слабостью, превращалась теперь в силу. Вся порода койотов так славилась своими быстрыми Ногами и так верила в них, что койоту и Во сне не снилось животное, которое могло бы Обогнать его. Койоты обыкновенно играли со своими Преследователями и в борьбе с борзыми большей частью Надумывали бежать, когда уже было слишком поздно. Но Тита, выросшая на цепи, не умела бегать. У нее не было основания доверять своим ногам, И она предпочитала жить, полагаясь исключительно на Свою сообразительность. В течение этого лета она оставалась близ Малой Миссури, изучая все уловки мелкой охоты, Которые, в сущности, она должна была бы знать еще До того, как потеряла молочные зубы И делаясь все сильнее и быстрее на ногу. Она держалась как можно дальше от ферм и всегда Пряталась при приближении человека или незнакомого Животного. И таким образом провела лето одна. Днем она не чувствовала себя одинокой, Но когда солнце заходило, ее охватывало Непреодолимое желание запеть ту дикую песню, Которая имеет такое большое значение для койотов. Песня эта не есть изобретение одного существа или Недавнего времени. Она постепенно сложилась из чувств и настроений всех Койотов и во все времена. Она отражает в себе всю их сущность, Как и сущность тех равнин, которые их создали. Когда один койот начинает ее, она так же действует На всех остальных, как звук трубы и барабана Действует на солдат или их воинственный гимн на Индейцев. Как какой-нибудь стеклянный предмет отзывается на Ноту в то самое мгновение, как она зазвучала Так Койот, где бы он ни вырос, отвечает на ночную Песню равнин, потому что она заставляет звучать в Нем самом какие-то затаенные струны. Они поют эту песню после заката, И она объединяет их всех и призывает друг к Другу, означая то же, что ауканье мальчиков в лесу: "Ау, я здесь! А ты где?" Они поют эту песню подымающемуся месяцу, Потому что это как раз время хорошей охоты. Они поют при виде костра по той же причине, По которой собака лает на незнакомца. Но на рассвете, перед тем, чтобы спокойно удалиться С открытого поля, они поют другую громкую дикую Чару, которого только человек не может различить, Так же, как койот не различает слов в песне Пастуха. Тита инстинктивно пела эти песни в положенное время, Но печальный опыт научил ее делать их короткими и Чуть слышными. Раз или два она услышала далекий ответ кого-то из Своих собратьев, но тогда сейчас же сконфуженно Замолкала и быстро переселялась в другое место. Однажды, бродя вдоль берегов Верхнего ручья, Она наткнулась на след, по которому, Очевидно, волокли кусок мяса. Запах был необыкновенно привлекательный, И она, частью из любопытства, пошла по следу. Внезапно она наткнулась на самый кусок. Она была голодна. Теперь ее всегда мучил голод. Искушение было велико, и несмотря на то, Что запах был совсем особенный, Она проглотила мясо. Но уже через несколько секунд она почувствовала Ужасные боли. Воспоминание об отравленном куске, Который ей подсунул мальчик на ферме, Было еще свежо. Дрожащими, покрытыми пеной челюстями она схватила Несколько стебельков травы и, выплюнув мясо, Упала в судорогах на землю. Отравленный кусок мяса и след, Проведенный им по земле, были делом рук охотника Джека. Он устроил все это накануне, а в это утро, Переезжая по мосту через реку, издалека увидел Бьющегося в судорогах койота. Он сейчас же догадался, что яд подействовал, И быстро подскакал к своей жертве, Но при его приближении судороги сейчас же Прекратились. При звуке лошадиных копыт страшным Усилием воли Тита вскочила на ноги. Джек схватил револьвер и выстрелил, Но только напугал ее. Она попробовала бежать, но ее задние ноги были Парализованы. Она собрала все свои силы и кинулась Вперед, волоча обе ноги. Теперь, когда яда уже не было больше в ее Желудке, сила воли могла сделать многое. Если бы ей удалось остаться неподвижной, Как она хотела, она бы умерла в несколько минут. Но выстрелы и приближение человека внушили ей Отчаянную решимость. Она продолжала безумно бороться с парализованными Конечностями и, пустив в ход всю силу отчаянного Напряжения, с удесятеренной энергией старалась Оживить окоченелые члены. Помертвелые нервы ее ног все напряглись под этой Свежей силой и должны были уступить ей. Она чувствовала, как они снова трепетали жизнью. Каждый выстрел из револьвера вливал в них жизненную Силу. Новое дикое усилие и одна нога послушалась призыва Своего хозяина. Еще несколько последних усилий послушалась и другая, И Тита легко понеслась вдоль извилистого берега, Не обращая внимания на ужасную боль, Все еще сводившую ее внутренности. Если бы Джек на этом прекратил свое преследование, Она бы, наверное, все-таки легла на землю и тогда Бы умерла. Но он поскакал вслед за ней и Посылал выстрел за выстрелом, пока, Наконец, на второй миле она совсем не избавилась от Боли. Враг принудил ее прибегнуть к единственному Действительному средству, к этому Сверхъестественному напряжению нервов, Заставившему ожить парализованные члены, И таким образом спас ее. Новые сведения, которые Тита почерпнула из Приключений этого дня, сводились к следующему: Странный запах, который издавал этот кусок, Влечет за собой смертельные муки. Она никогда не забыла этого и с тех пор Узнавала стрихнин. К счастью, собаки, капканы и стрихнин не ведут войны Одновременно, так как собаки могут попасться в Капкан или отравиться не хуже койотов. Если бы в описанной охоте участвовала хотя бы одна Собака, история Тита была бы окончена.