Большая судьба одной небольшой пьесы

Это удивительная пьеса, ребята. Ее, звучащую немногим более трех минут, По-настоящему может сыграть только очень хороший Пианист. Но каждого из вас можно за три минуты научить Играть ее главный мотив. Дело в том, что в нем всего три звука: Ля, соль-диез, до-диез, И играются они медленно, громко и ровно, С долгой остановкой в конце. Сыграли? Да ведь это, оказывается, целая музыкальная мысль, Только очень сжатая, Как бы краткое, но неумолимое повеление грозной Судьбы. Тем не менее, ему тотчас тихо возражает голос живого Человеческого чувства, В котором теплится неугасимая искорка надежды. И вся пьеса оказывается страстным, Неустанным спором грозной судьбы с неугасимой Человеческой надеждой. Сначала это еще только приглушенный диалог, Потом смелый порыв надежды, прерываемый какой-то Грозной катастрофой. И, наконец, яростная битва, в которой человек Стремится по-бетховенски схватить судьбу за глотку. Рояль звучит тогда как целый оркестр, Либо как огромный хор. Кто же победит в этой схватке? Показав бесстрашную непокоренность человеческой Надежды, композитор предоставляет слушателю решить Это самому. Он заканчивает пьесу задумчиво стихающими аккордами, Напоминающими удары колокола, И в последнем из них Чудится отзвук протестующего, не смиряющегося Человеческого голоса. Когда Сергей Васильевич Рахманинов сочинил и сам Впервые исполнил эту маленькую инструментальную Трагедию, Прелюдию до-диез минор, Ему было всего девятнадцать лет, Но он, рано лишившись родной семьи, Завоевывая право на творчество в тяжелой борьбе с Нуждой, Уже хорошо знал, как жестоки бывают схватки с Жизненной судьбой. В Прелюдии он как бы дал клятву никогда не Отступать от заветных помыслов. И прожив долгую жизнь, в которой было много Трудностей, случались роковые ошибки, Он все-таки сдержал эту клятву. В своем искусстве всегда оставался певцом больших Чувств, Неугасимых надежд. Многие из вас, ребята, уже, наверное, слышали Прелюдию до-диез минор Рахманинова. Она часто звучит по радио и в концертных залах, Но, пожалуй, никто из вас не знает, как удивительно Сложилась судьба Этой юношеской пьесы великого русского музыканта. В 1898 году выдающийся русский пианист Зилоти, Двоюродный брат и учитель Рахманинова, Отправившись в большую заграничную поездку, Стал исполнять Прелюдию до-диез минор, Которой минуло тогда шесть лет от роду. Имя ее автора было еще совершенно неизвестно за Рубежом. И вдруг Прелюдия начала приобретать просто Фантастическую популярность, особенно в Англии и Соединенных Штатах Америки. Оборотистые владельцы нотных фирм срочно выпустили Прелюдию несколькими изданиями с огромной прибылью. Авторские права Рахманинова в этих странах не были Обусловлены, и он сам не получал поэтому ни копейки Гонорара. Зилоти, зная трудное материальное Положение Рахманинова, не мог, однако, Ничего поделать и решил обратить успех пьесы в Пользу ее автора иным путем. Ему удалось добиться того, что молодой музыкант, Еще ни разу не концертировавший за границей, Получил приглашение выступить в Лондоне как Композитор, пианист и дирижер. Так, при помощи Прелюдии в апреле 1899 Года с большим успехом состоялось первое зарубежное Выступление Рахманинова, причем самый восторженный Прием опять встретила та же маленькая пьеса. Только Сергея Васильевича привели в неприятное Смущение заголовки, которые присваивали ей Беззастенчивые лондонские журналисты: "Судный день", "Пожар Москвы" и даже "Московский вальс". Когда через десять лет Рахманинов, Завоевавший уже известность в Европе, Впервые приехал на гастроли в Соединенные Штаты Америки, его и там знали прежде всего как человека, Написавшего Прелюдию до-диез минор, И обязательно заставляли исполнять ее на каждом Концерте. Еще через десять лет, в 1919 году, Рахманинову случилось исполнять Прелюдию в Америке в Необычной типично американской обстановке. На эстраде был устроен аукцион. Сначала выступил знаменитый скрипач Яков Хейфец, И за его исполнение небольшой пьесы Шуберта одна Граммофонная фирма уплатила устроителям концерта в Целях рекламы своей продукции четыреста тысяч Долларов. Затем Рахманинов сыграл Прелюдию, И тут цена дошла до миллиона долларов. Начиная с этого времени, выступал ли Рахманинов в Америке или в Европе, Прелюдия навсегда сделалась, По собственному выражению музыканта, Крупной неприятностью в его концертной жизни. Без нее публика никогда не отпускала его с эстрады. "Я не жалею, говорил Сергей Васильевич, что написал Ее. Она мне помогла. Но публика всегда заставляет меня играть ее, И теперь я играю ее безо всякого чувства, Как машина". По словам одного музыкального критика, для широкой Публики Прелюдия стала такой же неотъемлемой Принадлежностью Рахманинова, как пара огромных Башмаков у знаменитого киноактера Чарли Чаплина. К композитору постоянно приставали с назойливыми Вопросами, не изображает ли Прелюдия агонию Человека, заживо заколоченного в гроб, Или историю политкаторжан в Сибири. В конце концов, Рахманинов поручил своему секретарю Составить стандартный ответ. Никакая история с Прелюдией не связана. Он просто писал музыку. На жаргоне американской прессы Прелюдия получила Даже короткую кличку Этта. Это "Et" никогда не переставало преподносить Рахманинова самые неожиданные сюрпризы. Например, когда он однажды в Лондоне зашел в Ресторан, оркестр грянул "Et" в джазовой обработке. Спутники Сергея Васильевича ждали вспышки гнева, Но он внимательно прослушал до конца и даже Похвалил. Последний сюрприз Прелюдия преподнесла своему автору Уже за несколько месяцев до его кончины. Летом 1942 года Широко известный своими мультипликационными фильмами Уолт Дисней показал Рахманинову одну из первых Выпущенных им лент. Герой ее, очень популярный Микки Маус, Мышонок Микки, пожелавший стать концертным Пианистом, исполняет, конечно, "Et". "Я слушал мою неизбежную пьесу, Шутил по этому поводу Сергей Васильевич, и в Великолепном исполнении лучших пианистов, И жестоко исковерканную любителями, Но никогда не был так взволнован, Как при исполнении ее великим мышиным маэстро". Как вы думаете, ребята, не была ли необыкновенная Популярность Прелюдии до диез минор Рахманинова Только случайной прихотью моды? Нет, Ведь не случайно же в нашей стране эту пьесу, Независимо от каких либо сенсаций, Уже более восьми десятков лет любят широкие круги Слушателей. Секрет популярности и долговечности этого Замечательного произведения В нем самом. На рубеже нашего века Молодой русский музыкант сумел удивительно кратким и Доступным, Ярким и убедительным языком музыки выразить смелую Уверенность в бесстрашии человеческой надежды перед Лицом любых, даже самых тяжелых событий. Поэтому маленькая фортепианная пьеса Сразу оказалась понятной и близкой великому Множеству людей разных стран и народов. Она продолжает волновать нас и теперь Потому, что бесстрашная, Несгибаемая вера в победу счастья и правды во всем Мире Сейчас как никогда нужна всем людям доброй воли. Не случайно музыкальные образы Прелюдии до диез Минор, родившиеся в воображении девятнадцатилетнего Юноши, Позднее зажили новой жизнью во Втором фортепианном Концерте Рахманинова. Этот концерт, ставший одним из самых популярных Произведений, композитор завершил в первый год XX Века, В тот год, когда в преддверии первой русской Революции Максим Горький выступил со своей Пророческой песней о буревестнике. Давайте внимательно вслушаемся в самое начало Рахманиновского Второго концерта. Узнаете эту музыку? Ведь это тот же самый вещий хор колоколов, Которым завершается Прелюдия до диез минор Только там пение колоколов постепенно стихало, Как бы погружая нас в пучину смутных раздумий. А во Втором концерте музыкальное действие словно бы Начинается с того, чем окончилось в Прелюдии, И движется в противоположном направлении. Своими неуклонно нарастающими звонами Колокола зовут теперь воспрянуть духом, Собраться с силами. И колокольные аккорды солирующего рояля вдруг Мгновенно переключаются в многозначительную краткую Тему. Не правда ли, эта тема и похожа, И одновременно непохожа на первую тему Прелюдии? Вот тема из Прелюдии. А вот тема из Второго концерта. Все три звука, составляющие тему Прелюдии, Вошли в тему из Второго концерта. Но к ней прибавился еще один, четвертый звук. Новая тема стала звучать быстрее и ритмически Напористее. Благодаря этим магическим штрихам Тема перевоплотилась из образа грозного повеления Судьбы В образ мужественного утверждения, Одержавшего победу над злым роком. И как бы в ответ В оркестре разливается мелодия редкой красоты, Величавости и песенной щедрости. Строгая маршевая поступь сочетается в ней с широкими Возгласами, взмахами, характерными для народных Бурлацких напевов, и незаметно переходит в свободное Привольное движение. Словно полноводная река растекается мягкими Излучинами по бескрайней равнине. Один современник метко сказал, что когда начинает Звучать Второй концерт Рахманинова, Кажется, будто Во весь свой рост подымается Россия. Обратив внимание на родство с юношеской Прелюдией, Мы глубже проникаем в содержание Второго концерта, Вдохновенной поэмы о России, переступавшей порог Нового великого века. Перед нами раскрывается огромное образное богатство Этого замечательного произведения Рахманинова. От глубоких раздумий о судьбах Родины До ликующего финального гимна, Полного веры в ее светлое будущее.