В сторону моря

Я бы стер себя с этих пейзажей пустых, Где лишь черные новости. Я бы стер все ладони, держась за края Этой чертовой пропасти. Я бы встал и по-английски ушел, Как с плохой вечеринки. Но ты появилась в проеме двери И закружилась картинкой. Я был словно тот Робинзон, запертый в космосе на Маленьком глобусе. Бога рука не дрожала, пока резала мир мой на Тонкие, тонкие полосы. Я целовал твой живот, целовал твои пальцы, Целовал твои волосы. И вот мы едем куда-то на старом Разбитом автобусе, и за стеклом проплывают то рыжие Степи, то серые трубы заводов. Вслед нам кричат то вороны, то люди, То гудки пароходов. Битые жизнью и в гриву, и в хвост, Не оставившие пост, вот ведь потеха, Мы срывали с сердец этот черный нарост. Горел этот мост, сквозь который мы ехали. Но как-то все закипело и затрещало, И рухнули сваи. Воздух так крепко держал нас за плечи, И мы не упали. Синие дали то били под дых, то у Ручья ласкали, шрамы роднились, А и как утюга нас перевязали. Космос смотрел нам в глаза, в них была красота. Никому не отдали. И мы курили с тобой на холодном, Сыром, одиноком вокзале. Там нас ждала пустота, поглотившая все в Ожиданья зале. Мы уходили по лазам, как мы спешили, Как мы бежали к морю, которого нет, Но которое бьет в подвисочные скалы. Мир, громыхая, рухнет в кювет. Мы отряхнемся и встанем с пачкой одной на Двоих сигарет на ковре тополиного пуха, Грея друг друга, веря друг другу, Узнавая друг друга. Если выскочит смерть из терновых кустов и Цапнет за горло, я покину свой грустный нелепый Скелет, Оставаясь спокойным, зная, что смерть лишь отсрочка, Не точка И не окончание, лишь перебивка, Побывка, Лишь ожидание, ожидание, когда ты войдешь в эту Дверь, Вся пропахшая осенью, и мы тихо пойдем к остановке По морозному воздуху. Я целовал твой живот, целовал твои пальцы, Целовал твои волосы, чтобы ехать с тобой без конца В этом старом Разбитом автобусе Сторону моря, В сторону моря, В сторону моря. В сторону моря, В сторону моря, В сторону моря.