Чёрная книжка

Черным-черно. Снег режет глаза. Горящую правду вынести из избы. Ретивое сердце остановить на скаку. Хлебал горькое горе, жевал слова. Утонул в холодном березовом море, Не покинул свою страну, не покинул свою страну, Не покинул свою страну. Неприкаянным Каином лижут пятки замерзшие берега. Господин на площадь. Бес в его глазницах. На краю да по краю. Все мы съеденная вода, В которой что жизнь, что смерть одинаково Растворится. В сизомяльнике волком, в небе волшебной птицей. Уходила душа, оставляла пустое тело. И если придется еще один раз родиться, Только бы этой же белой, в этой укутанной саваном, В этой на курьих ножках стране, Что в спину стреляет мне Полупустыми вокзалами городов, В которые ты никогда не вернешься, Именами людей, которых уже никогда не увидишь. А рушится за горизонт красное солнце. Черная книжка, Черная книжка. Моя черная книжка, Моя родина. Черная книжка, моя черная книжка. Черная книжка, Моя черная книжка, Моя родина. Черная книжка, моя черная книжка. В дырах колодцев звезд блестящая прорва. Ведрами пил это небо и все равно не напился. Скоро будет метель, и нас занесет по горло. Станут злые ветра над головой кружиться. Что мы носим в себе? Какую дремучую силу, Какое страшное таинство, какую немую бездну? На распашку глаза, свежевырытые могилы, Плотно сжатые зубы, ограда железная. Спит царевна моя, мглистого снега Белее. Чтобы ее разбудить и сходить в поднебесную Твердь, только вороны да воронки на земле Кощеевой. Где надыбать тепла, чтобы руки твои согреть? Где надыбать тепла, чтобы руки твои Согреть? В ледяной степи ямщик угостит папиросой. Наши мертвые нас берегут не в пример живым. В этих грустных краях каждый третий, Считай, апостол, за любовь земную лишенный Крыл. Ветер хлещет в лицо, и над пустотою Кони и летят, и несут, и не повернуть Назад. Я смотрю на закат через дыры в своих ладонях. То ли русский поэт, то ли Иван-дурак, То ли русский поэт, то ли Иван-дурак. Черная книжка, Моя черная книжка, Моя родина. Черная книжка, моя черная книжка. Черная книжка, Моя черная книжка, Моя родина. Черная книжка, моя черная книжка. Все одно все уйдем, все уснем под крестом железным, Станем сенью земли, онемевшим живым Пластом. Полюби нас, Господи, прямо сейчас, Не при Агн--что нам это твое Потом? Что нам это твое потом? Не смотри, что черны и грязны, Если нам разорвать грудную, посмотреть, Чем заполнена эта твоя дыра, то Сыплются по полу до самого края хмури Малахит и яшма, и бирюза, Малахит и яшма, и бирюза. На белеющих этих страницах мы ляжем вязью, Прижимаясь к друг другу, врастая под корешок. Завтра утром уйду. Расскажи мне про злое счастье да плесни полрюмки На посошок, Да плесни полрюмки, Да плесни полрюмки, да плесни полрюмки на Посошок, да плесни полрюмки, Ты плесни полрюмки, да плесни полрюмки На посошок. Черная книжка, Моя черная книжка, Моя родина. Черная книжка, моя черная книжка. Черная книжка, Моя черная книжка, Моя родина. Черная книжка, моя черная книжка.