Жизнь 2-я. Глава 2

Глава вторая. Целыми часами японец Мали простаивал около клетки. Он прислушивался к замечаниям публики и испытывал Такое ощущение славы, которое ему и в мечтах не Грезилось. Он понимал все же, что ему нужно Оставаться неизвестным и предоставить его дворецкому Устроить все дела с Китти. А Китти была действительно гвоздем выставки. Стоимость ее с каждым днем все увеличивалась. Японец Мали совершенно не знал цены таких дорогих Кошек и думал, что возьмет очень много денег, Запросив за королевскую оноластанку сто долларов. Дворецкий передал распорядителю выставки, За сколько может быть продана королевская Оноластанка. И вскоре наша бродячая кошка была перенесена с Выставки в отель на Пятой авеню. Сначала королевская оноластанка проявляла у новых Хозяев совершенно непонятную дикость, Но все объясняли ее аристократизмом. Нелюбовь к муськам показывала, по мнению новых Владельцев Китти, ее отвращение к фамильярности. На высокой бархатной подушке лежала Китти. Нападения на любимицу канарейку объяснялись тем, Что у себя на родине королевская оноластанка Привыкла к восточному деспотизму. Особенный восторг вызывала аристократическая манера, С которой Китти поднимала крышку с молочной Жестянки. Нелюбовь Китти к ее обшитой шелком корзине Объяснялась тем, что корзина чересчур проста для Нее. Китти часто нападала на зеркальные стекла окон, И это объясняли тем, что на ее родине стекол Не было. Очень часто Китти пачкала ковры, Но это, по мнению хозяев, выдавало восточный образ Ее мыслей. Как-то раз заметили, что Китти тщетно старалась Поймать воробьев на черном дворе. В этом увидели проявление ее царственной Беспомощности. Частая возня Китти в ящике с отбросами, Несомненно, была проявлением небольшой, Но вполне простительной аристократической Эксцентричности. Китти кормили, нежили, ласкали, Показывали, хвалили. Однако она не была счастлива. Она сильно грустила по своему грязному черному Двору. На шею Китти повесили голубую ленту, Но она до тех пор рвала ее, пока не Сорвала совсем. Все чаще и чаще бросалась она на зеркальные стекла, Думая, как-нибудь выбраться на волю. Во всех окружающих ее людях и во всех собаках Она видела своих жестоких врагов. И целыми днями просиживала она у окна, Глядя на крыши и задние дворы, Всем сердцем стремясь прочь из этого отеля на Пятой Авеню. Однако Китти строго стерегли и никуда не выпускали Из дома. Ей приходилось ловить счастливые минуты, Когда можно было поживиться кухонными отбросами из Мусорных ящиков, пока ящики эти оставались еще в Доме. Как-то раз в марте ночью, когда эти ящики выставляли Для мусорщика, Китти, воспользовавшись удобным Случаем, выскользнула из двери и скрылась. В доме подняли, конечно, большую суету, Но Китти никакого дела не было до этого. Она удрала с единственным желанием домой. После многих мелких приключений, Быть может, и совершенно случайно, Она пошла по направлению к своему кварталу. Она не имела жилья и пищи, начиная уже чувствовать Голод, но в то же время испытывала и странное Ощущение счастья. На некоторое время она остановилась в садике. Начал дуть резкий восточный ветер и донес до нее Запах набережной. Для Китти этот запах, неприятный для человека, Явился отрадным запахом, говорящим о доме. Она пошла по длинной улице на восток, Крадясь около решеток палисадников, И дошла наконец до набережной и воды. Однако этой местности она не знала. Куда повернуть на север или на юг? Что-то толкнуло ее пойти в сторону юга, И она стала пробираться среди людей и собак, Кошек и тележек, оград и заборов. Часа через два она уже вступила в полосу знакомых Сцен и запахов. И еще через некоторое время, прежде чем зашло Солнце, она пролезла через старую дыру в старой Ограде и через стену к дровяному складу за погребом С птицами, к тому самому ящику, Где она родилась. Вот бы теперь посмотрели хозяева с Пятого авеню на Китти на ее родном Востоке. Долго отдыхала Китти в своем родном ящике после Трудного пути. Отдохнув, она тихонько вышла из ящика к ступенькам, Ведущим в погреб, в поисках пищи. Дверь погреба открылась, и оттуда выглянул негр. Увидев Китти, он быстро крикнул продавцу птиц, Бывшему внутри погреба: "Хозяин, Иди скорее сюда. Ей богу, наша королевская Оноластанка вернулась сюда." Когда японец вышел на зов, он увидел кошку, Уже взобравшуюся на стену. Японец и негр ласково и приветливо, Как только могли, стали звать и манить: "Китти, Китти, иди сюда, на, на". Но Китти, видимо, не была особенно расположена к Этим людям и скрылась. Она принялась искать пищу в старых местах охоты. Китти была счастьем для японца, И она являлась средством для приобретения многих Удобств в его жизни. Поэтому-то, конечно, японец всячески старался Поймать Китти. Тухлое мясо и всякие другие соблазнительные приманки Были выставлены перед дверью погреба. Наконец, Китти, мучимая голодом, Не выдержала и подлезла к большой рыбьей голове, Лежавшей в ловушке. В ту же секунду негр, стороживший Китти, Потянул веревку, дверцы опустились, И королевская онолостанка снова попала к пленникам в Погреб. Японец тщательно просматривал в газетах столбцы Относительно утерянных и найденных. Вскоре, конечно, он встретил в газете объявление Относительно пропажи королевской онолостанки. Вознаграждение в двадцать пять долларов и так далее. В тот же день негр в качестве дворецкого господина Мали отправился в отель на Пятой авеню и принес Китти: "Привет вам от господина Мали. Королевская онолостанка оказалась вблизи дома своего Прежнего владельца. Господин Мали с удовольствием возвращает онолостанку Вам обратно". Господину Мали, конечно, нельзя было предложить Вознаграждение, Но дворецкому, конечно, можно было что-нибудь Предложить. Да к тому же дворецкий и сам ясно Дал понять, что он ожидает обещанных двадцати пяти Долларов, да еще и чего-нибудь на чай. После этого происшествия Китти стерегли еще более Внимательно. А Китти, пожив некоторое время своей Старой голодной бродячей жизнью, Не только не почувствовала отвращения к этой Голодной жизни, а наоборот, еще больше почувствовала Всю прелесть ее и стала еще более дикой и Неудовлетворенной.