Мистификация, Чт. 3

Брэггер принял мое предложение с видом чопорным и Ultra recherché и, взяв меня под руку, Отвел свою комнату. Я чуть не расхохотался ему в физиономию, Когда он принялся рассуждать тоном глубокой важности Об утонченно исключительном характере нанесенного Ему оскорбления. После утомительных Разглагольствований в своем обычном духе он достал с Книжной полки несколько ветхих томов, Посвященных дуэли, и долго занимал меня ими, Читая вслух и комментируя. Я запомнил только названия некоторых книг. Тут были "Ордонансы Филиппа Красивого о поединках", "Театр чести Фавина", "Трактат о разрешении дуэлей Андигье". Он развернул также с чрезвычайно Торжественным видом "Записки о дуэлях Брантома", Напечатанные в Кёльне в 1666 году, Драгоценное и редкое эльзевировское издание на Виленевой бумаге, переплетенное деремом. Но он в особенности рекомендовал моему вниманию с Таинственным и тонким видом плотный том in octavo Варварской латыни произведение некого Гедельна, Француза, со странным заглавием Duelli lex scripta Et non aliterque. Отсюда он прочел мне нелепейшую главу в мире Относительно injuriae per applicationem, Per constructionem et per se, добрая половина Которой, по его словам, как раз подходила к его Собственному утонченно исключительному случаю, Хотя я не понял в ней ни единого слова. Окончив эту главу, он закрыл книгу и спросил, Что я посоветую ему предпринять. Я отвечал, что вполне полагаюсь на его утонченное Чувство чести и готов исполнить всякое его Поручение. По-видимому, этот ответ пришелся ему по вкусу. Он написал барону записку следующего содержания. "Милостивый государь, мой друг мистер П. Передает вам эту записку. Прежде чем приступить к решительным действиям, Я считаю своею обязанностью обратиться к вам с Просьбой объяснить мне происшествие сегодняшнего Вечера. В случае отказа в объяснении мистер П. Обсудит с кем-либо из ваших друзей условия дуэли. С совершенным почтением ваш покорнейший слуга Иоганн Герман. Барону Рицнеру фон Юнгу, 18 августа 1800 такого-то года". С этим письмом я отправился к Рицнеру. Он принял его с поклоном и с важным видом Предложил мне сесть. Прочитав записку, Он написал следующий ответ, который я отнес Герману. "Милостивый государь, наш общий друг мистер П. Передал мне вашу записку. По здравому размышлению я откровенно признаю Требование объяснения с вашей стороны вполне Уместным. Согласившись с этим, Я тем не менее крайне затрудняюсь ввиду утонченно Исключительного характера нашего столкновения и Личного оскорбления, нанесенного с моей стороны, Выразить то, что я имею сказать в свое оправдание В словах, соответствующих всем мельчайшим Особенностям и разнообразным оттенкам данного Случая. Впрочем, я полагаюсь на ту крайнюю тонкость Суждения во всем, что касается правил этикета, Которая доставила вам такую громкую и заслуженную Славу. Итак, в полной уверенности быть понятым, Я позволю себе вместо выражения каких-либо чувств с Моей стороны обратить ваше внимание на девятый Параграф главы об injuriae per applicationem, Per constructionem et per se в книге сьора Геделина Duelli lex scripta et non Aliterque. Ваша глубокая осведомленность делах подобного рода Убедит вас, что уже простой факт ссылки на этот Удивительный параграф с моей стороны является Объяснением, которое вполне может удовлетворить Порядочного человека. С истинным почтением ваш покорный слуга фон Юнг. Господину Иоганну Герману, 18 августа 1800 такого-то Года". Герман начал читать, нахмурившись, Но вскоре лицо его просветлело и озарилось улыбкой Смешного самодовольства, когда он дошел до болтовни Насчет injuriae per applicationem, Per constructionem et per se. Прочитав письмо, он со сладчайшей улыбкой попросил Меня подождать, пока он справится с трактатом, На который ссылается барон. Отыскав указанный параграф, он внимательно прочел Его, закрыл книгу и просил меня в качестве близкого Друга барона выразить последнему признательность за Его рыцарское поведение, а в качестве секунданта Передать, что его объяснение является, безусловно, Вполне совершенно удовлетворительным. Несколько изумленный всем этим, Я вернулся к барону. Он, по-видимому, ожидал любезного ответа со стороны Германа и после непродолжительного разговора принес Из соседней комнаты все тот же трактат Duelli lex Scripta et non aliterque. Он протянул мне книгу и предложил посмотреть ее. Я попробовал читать, но безуспешно, так как Решительно не находил в ней смысла. Тогда он взял книгу и прочел мне вслух одну Главу. К моему удивлению, она оказалась чудовищно Нелепым рассказом о дуэли между двумя павианами. Барон объяснил мне, в чем тут секрет, указав, Что книга, это было очевидно prima facie, Написана по образцу нелепых стихов Де Бартоса, То есть язык скомпонован так искусно, Что представляет для слуха все внешние признаки Понятности и даже глубины, тогда как на самом деле Лишен и тени смысла. Для того чтобы прочесть ее, нужно выпускать каждое Второе или третье слово поочередно. Тогда получится ряд забавных пародий на современную Дуэль. Барон подсунул Герману этот трактат недели за две Или за три до ссоры и убедился по общему Характеру его разговоров, что тот изучал книгу с Величайшим вниманием и искренне считал ее Замечательным произведением. На этой почве действовал Рицнер. Герман согласился бы тысячу раз рисковать жизнью, Лишь бы не сознаться в непонимании чего бы то Ни было, кем бы то ни было написанного о Дуэли.