Органчик, Чт. 2

Бывали градоначальники истинно мудрые, Такие, которые не чужды были даже мысли о заведении В Глупове академии. Таков, например, штатский советник Двоикуров, Значащийся по описи под номером девять. Но так как они не обзывали глуповцев ни братцами, Ни робятами, то имена их остались в забвении. Напротив того, бывали другие, хотя и не то чтобы Очень глупые, таких не бывало, А такие, которые делали дела средние, То есть секли и взыскивали недоимки. Но так как они при этом всегда приговаривали Что-нибудь любезное, то имена их не только были Занесены на скрижали, но даже послужили предметом Самых разнообразных устных легенд. Так было и в настоящем случае. Как ни воспламенились сердца обывателей по случаю Приезда нового начальника, но прием его значительно Расхолодил их. «Что ж это такое? Фыркнул и затылок показал. Нешто мы затылков не видали? А ты по душе с нами поговори, ты лаской-то Лаской пронимай, ты пригрозить-то пригрози, Да потом и помилуй». Так говорили глуповцы и со слезами припоминали, Какие бывали у них прежние начальники, Все приветливые да добрые, да красавчики, И все-то в мундирах. Вспомнили даже беглого грека Ламврокакиса по описи под номером пять. Вспомнили, как приехал в 1756 году бригадир Баклан По описи под номером шесть и каким молодцем он На первом же приеме выказал себя перед обывателями. «Натиск, сказал он, и притом быстрота, Снисходительность и притом строгость, И притом благоразумная твердость. Вот, милостивые государи, та цель или, Точнее сказать, те пять целей, которых я с Божьей Помощью надеюсь достигнуть при посредстве некоторых Административных мероприятий, составляющих сущность Или, лучше сказать, ядро обдуманного мною плана Кампании». И как он потом, ловко повернувшись на Одном каблуке, обратился к городскому голове и Присовокупил: «А по праздникам будем есть у вас Пироги». «Так вот, сударь, как настоящие-то начальники Принимали, вздыхали глуповцы. А этот что? Фыркнул какую-то нелепость, Да и был таков». Увы, последующие события не только оправдали Общественное мнение обывателей, но даже превзошли Самые смелые их опасения. Новый градоначальник заперся в своем кабинете, Не ел, не пил и все что-то скреб пером. По временам он выбегал в зал, кидал письмоводителю Кипу исписанных листков, произносил: «Не потерплю!» И вновь скрывался в кабинете. Неслыханная деятельность вдруг закипела во всех Концах города. Частные приставы поскакали, квартальные поскакали, Заседатели поскакали. Будочники позабыли, что значит путем поесть, И с тех пор приобрели пагубную привычку хватать Куски на лету. Хватают и ловят, Секут и порют, описывают и продают. А градоначальник все сидит и выскребает все новые и Новые понуждения. Гул и треск проносятся из одного конца города в Другой, и над всем этим гвалтом, Над всей этой сумятицей, словно крик хищной птицы, Царит зловещее: «Не потерплю!» Глуповцы ужаснулись, припомнили генеральное сечение Ямщиков, и вдруг всех озарила мысль: А ну как он этаким манером целый город выпарит? Потом стали соображать, какой смысл следует Придавать слову «не потерплю». Наконец прибегли к истории Глупова, стали отыскивать В ней примеры спасительной градоначальнической Строгости. Нашли разнообразие изумительное, Но ни до чего подходящего все-таки не доискались. «И хоть бы он делом сказывал, поскольку с души Ему надобно», беседовали между собой смущенные Обыватели, «а тут циркает, да и напади». Глупов, беспечный, добродушно веселый Глупов Приуныл.