Органчик, Чт. 4

С течением времени байбаков не только перестал Тосковать, но даже до того осмелился, Что самому градскому голове посулил отдать его без Зачетов солдата, если он каждый день не будет Выдавать ему на шкалик. Он сшил себе новую пару платья и хвастался, Что на днях откроет в Глупове такой магазин, Что самому Винтергальтеру в нос бросится. Новый пример прозорливости. Винтергальтера в 1762 году не было. Среди всех этих толков и пересудов вдруг как с Неба упала повестка, приглашавшая именитейших Представителей глуповской интеллигенции в такой-то День и час прибыть к градоначальнику для внушения. Именитые смутились, но стали готовиться. То был прекрасный весенний день, Природа ликовала, воробьи чирикали, Собаки радостно взвизгивали и виляли хвостами. Обыватели, держа под мышками кульки, Теснились во дворе градоначальнической квартиры и с Трепетом ожидали страшного судбища. Наконец ожидаемая минута настала. Он вышел, и на лице его в первый раз Увидели глуповцы ту приветливую улыбку, О которой они тосковали. Казалось, благотворные лучи солнца подействовали и На него. По крайней мере, многие обыватели потом Уверяли, что собственными глазами видели, Как у него тряслись фалдочки. Он по очереди обошел всех обывателей, Хотя молча, но благосклонно принял от них все, Что следует. Окончившись этим делом, Он несколько отступил к крыльцу и раскрыл рот. И вдруг что-то внутри у него зашипело и зажужжало, И чем более длилось это таинственное шипение, Тем сильнее и сильнее вертелись и сверкали его Глаза. «П-п-плю», наконец вырвалось у него Из уст. С этим звуком он в последний раз Сверкнул глазами и опрометью бросился в открытую Дверь своей квартиры. Читая в летописце описание происшествия столь Неслыханного, мы, свидетели и участники иных времен И иных событий, конечно, имеем полную возможность Отнестись к нему хладнокровно. Но перенесемся мыслью за сто лет тому назад, Поставим себя на место достославных наших предков, И мы легко поймем тот ужас, который долженствовал Обуять их при виде этих вращающихся глаз и этого Раскрытого рта, из которого ничего не выходило, Кроме шипения и какого-то бессмысленного звука, Не похожего даже на бой часов. Но в том-то именно и заключалась доброкачественность Наших предков, что как ни потрясло их описанное выше Зрелище, они не увлеклись ни модными в то время Революционными идеями, ни соблазнами, Представляемыми анархией, но остались верными Начальстволюбию и только слегка позволили себе Пособолезновать и попенять на своего более чем Странного градоначальника. «И откуда к нам экой прохвост выискался?» Говорили обыватели, изумленно вопрошая друг друга и Не придавая слову «прохвост» никакого особенного Значения. «Смотри, братцы, как бы нам того Отвечать бы за него, за прохвоста не пришлось», Присовокупляли другие. И за всем тем спокойно разошлись по домам и Предались обычным своим занятиям. И остался бы наш брудастый на многие годы пастырем Вертограда сего и радовал бы сердца начальников Своею распорядительностью, и не ощутили бы обыватели В своем существовании ничего необычайного, Если бы обстоятельство совершенно случайное, Простая оплошность, не прекратило его деятельность в Самом ее разгаре. Немного спустя после описанного выше приема Письмоводитель градоначальника, вошедший утром с Докладом его кабинет, увидел такое зрелище. Градоначальниково тело, облеченное в вицмундир, Сидело за письменным столом, а перед ним на кипе Недоимочных реестров лежала в виде щегольского Пресс-папье совершенно пустая градоначальникова Голова.