Органчик, Чт. 5

Письмоводитель выбежал в таком смятении, Что зубы его стучали. Побежали за помощником градоначальника и за старшим Квартальным. Первый прежде всего напустился на Последнего, обвинил его в нерадивости, В потворстве наглому насилию. Но квартальный оправдался. Он не без основания утверждал, что голова могла быть Опорожнена не иначе, как с согласия самого же Градоначальника, и что в деле этом принимал участие Человек, несомненно принадлежащий к ремесленному Цеху, так как на столе в числе вещественных Доказательств оказались долото, Буравчик и английская пилка. Призвали на совет главного городового врача и Предложили ему три вопроса. Первый: могла ли градоначальникова голова отделиться От градоначальникова туловища без кровоизлияния? Второй: возможно ли допустить предположение, Что градоначальник снял с плеч и опорожнил сам свою Собственную голову? И третий: возможно ли Предположить, чтобы градоначальническая голова, Однажды упраздненная, могла впоследствии нарасти Вновь с помощью какого-либо неизвестного процесса? Эскулап задумался, пробормотал что-то о каком-то Градоначальническом веществе, якобы источающемся из Градоначальнического тела. Но потом, видя сам, что зарапортовался, От прямого разрешения вопросов уклонился, Отзываясь тем, что тайна построения Градоначальнического организма наукой достаточно еще Не обследована. Примечание. Ныне доказано, что тела всех вообще начальников Подчиняются тем же физиологическим законам, Как и всякое другое человеческое тело. Но не следует забывать, что в тысяча семьсот Шестьдесят втором году наука была во младенчестве. Выслушав такой уклончивый ответ, помощник Градоначальника стал в тупик. Ему предстояло одно из двух: или немедленно Рапортовать о случившемся по начальству и между тем Начать под рукой следствие, или же некоторое время Молчать и выжидать, что будет. Ввиду таких затруднений он избрал средний путь, То есть приступил до знанию и в то же Время всем и каждому наказал хранить по этому Предмету глубочайшую тайну, дабы не волновать народ И не поселить в нем несбыточных мечтаний. Но как ни строго хранили будочники вверенную им Тайну, неслыханная весть об упразднении Градоначальниковой головы в несколько минут облетела Весь город. Из обывателей многие плакали, потому что Почувствовали себя сиротами и, сверх того, Боялись подпасть под ответственность за то, Что повиновались такому градоначальнику, У которого на плечах вместо головы была пустая Посудина. Напротив, другие хотя тоже плакали, Но утверждали, что за повиновение их ожидает не Кара, а похвала. В клубе вечером все наличные члены были в сборе, Волновались, толковали, припоминали разные Обстоятельства и находили факты, свойства довольно Подозрительного. Так, например, заседатель Токовников рассказал, Что однажды он вошел врасплох в градоначальнический Кабинет по весьма нужному делу и застал Градоначальника играющим своею собственною головою, Которую он, впрочем, тотчас же поспешил пристроить к Надлежащему месту. Тогда он не обратил на этот факт надлежащего Внимания и даже счел его игрой воображения. Но теперь ясно, что градоначальник в видах Собственного облегчения по временам снимал с себя Голову и вместо нее надевал ермолку. Точно так, как соборный протоиерей, Находясь в домашнем кругу, снимает себя камилавку и Надевает колпак. Другой заседатель Младенцев Вспомнил, что однажды, идя мимо мастерской часовщика Байбакова, он увидал в одном из ее окон Градоначальникову голову, окруженную слесарным и Столярным инструментом. Но Младенцеву не дали докончить, Потому что при первом упоминании о Байбакове всем Пришло на память его странное поведение и Таинственные ночные походы его в квартиру Градоначальника. Тем не менее из всех этих рассказов никакого ясного Результата не выходило. Публика начала даже склоняться в пользу того мнения, Что вся эта история есть не что иное, как Выдумка праздных людей. Но потом, припомнив лондонских агитаторов, Даже и это предвидел летописец, И переходя от одного силлогизма к другому, Заключила, что измена свила себе гнездо в самом Глупове.