Сказание о шести градоначальницах, Чт. 5

Врёт он! Он от Клементинки, от подлой подосла. Волоките его на съезжую! Кричали атаманы-молодцы. Напрасно протестовал и сопротивлялся приезжий, Напрасно показывал какие-то бумаги. Народ ничему не верил и не выпускал его. Нам, брат, этой бумаги целые вороха показывали, Да пустое дело вышло. С тобой нам ссылаться не пригоже, Потому ты, и по обличью видно, Беспутной оной Клементинки лазутчик! Кричали они. Что с ним по пустякам лясы точить? В воду его и шабаш! Кричали другие. Несчастного чиновника увели в Съезжую избу и отдали за приставов. Между тем Амалия Штокфиш распоряжалась: Назначила с мещан по алтыну с каждого двора, С купцов же по фунту чаю да по голове Сахару, по большой. Потом поехала в казармы и из собственных рук Поднесла солдатам по чарке водки и по куску пирога. Возвращаясь домой, она встретила на дороге помощника Градоначальника и стряпчего, который гнали Хворостиной гусей слуга. Ну что, старички, одумались? Признаете меня? спросила она их благосклонно. Ежели имеешь мужа и можешь доказать, Что он наш градоначальник, то признаем, Твердо ответствовал помощник градоначальника. Ну, Христос с вами, пасите гусей, сказала Толстомясая немка и проследовала далее. К вечеру полил такой сильный дождь, что улицы Глупова сделались на несколько часов непроходимыми. Благодаря этому обстоятельству ночь минула Благополучно для всех, кроме злосчастного приезжего Чиновника, которого для вернейшего испытания Посадили в темную и тесную каморку, Исстари носившую название Большого блошиного завода, В отличие от Малого завода, в котором испытывались Преступники менее опасные. Наставшее затем утро также не благоприятствовало Проискам польской интриги, так как интрига эта, Всегда действуя в темноте, не может выносить Солнечного света. Толстомясая немка, Обманутая наружной тишиной, сочла себя вполне Утвердившуюся и до того осмелилась, Что вышла на улицу без провожатого и начала Заигрывать с проходящими. Впрочем, к вечеру она для формы созвала опытнейших Городских будочников и открыла совещание. Будочники единогласно советовали: первое беспутную Оную Клементинку немедля утопить, Дабы не смущала народ и не дразнила. Второе помощника градоначальника и стряпчего пытать. И в-третьих, неустрашимого штаб-офицера сыскав, Представить. Но таково было ослепление этой несчастной женщины, Что она и слышать не хотела о мерах строгости И даже приезжего чиновника велела перевести из Большого блошиного завода в Малый. Между тем глуповцы мало-помалу начинали приходить в Себя, и охранительные силы, скрывавшиеся дотоле на Задних дворах, робко, но твердым шагом выступали Вперед. Помощник градоначальника, Сославшись со стряпчим и неустрашимым штаб-офицером, Стал утверждать глуповцев удаляться немкиной и Клементинкиной злоехидной прелести и обратиться к Своим занятиям. Он строго порицал распоряжение, Вследствие которого приезжий чиновник был засажен в Блошиный завод, и предрекал Глупову великие от этого Бедствия. Филотерентиев Пузанов при этих Словах тоскливо замотал головой, Так что если б атаманы-молодцы были крошечку Побойчее, то они, конечно, разнесли бы съезжую избу По бревнышку. С другой стороны, и беспутная оная Клементинка Оказала немаловажную услугу партии порядка. Дело в том, что она продолжала сидеть в клетке На площади, и глуповцам в сладость было в часы Досуга приходить дразнить ее, так как она Остервенялась при этом неслыханно, В особенности же когда к ее телу прикасались концами Раскаленных железных прутьев.