Известие о Двоекурове

Известие о Двоекурове. Семен Константинович Двоекуров градоначальствовал В Глупове с 1762 по 1770 год. Подробного описания его градоначальствования не Найдено, но, судя по тому, что оно соответствовало Первым и притом самым блестящим годам екатерининской Эпохи, следует предполагать, что для Глупова это Было едва ли не лучшее время в его истории. О личности Двоекурова глуповский летописец упоминает Три раза. В первый раз в краткой описи Градоначальником, во второй в конце отчета смутном Времени и в третий при изложении истории глуповского Либерализма. Смотрите описание градоначальствования Угрюм-Бурчеева. Из всех этих упоминаний явствует, что Двоекуров был Человек передовой и смотрел на свои обязанности Более нежели серьезно. Нельзя думать, чтобы летописец добровольно допустил Такой важный биографический пропуск в истории Родного города. Скорее должно предположить, что преемники Двоекурова С умыслом уничтожили его биографию как Представляющую свидетельство слишком явного Либерализма и могущую послужить для исследователей Нашей старины соблазнительным поводом к отыскиванию Конституционализма даже там, где, В сущности, существует лишь принцип свободного Сечения. Догадку эту отчасти оправдывает то обстоятельство, Что в глуповском архиве до сих пор существует Листок, очевидно принадлежавший к полной биографии Двоекурова и до такой степени перемаранный, Что, несмотря на все усилия, издатель летописи мог Разобрать лишь следующее: "Имея немалый рост, подавал твердую надежду, Что, Но, объят ужасом, не мог сего выполнить. Вспоминая, всю жизнь грустил." И только. Что означают эти загадочные слова? С полной достоверностью отвечать на этот вопрос, Разумеется, нельзя. Но если позволительно допустить в столь важном Предмете догадки, то можно предположить одно из Двух: или что в Двоекурове, при малом его росте, Около трех аршин, предполагался какой-то особенный Талант, например, нравиться женщинам, Которого он не оправдал, или что на него было Возложено поручение, которого он, Сробев, не выполнил и потом всю жизнь грустил. Как бы то ни было, но деятельность Двоекурова в Глупове была, несомненно, плодотворна. Одно то, что он ввел медоварение и пивоварение и Сделал обязательным употребление горчицы и лаврового Листа, доказывает, что он был по прямой линии Родоначальником тех смелых новаторов, Которые спустя три четверти столетия вели войны во Имя картофеля. Но самое важное дело его градоначальствования это, Бесспорно, записка о необходимости учреждения в Глупове академии. К счастью, эта записка уцелела вполне и дает Возможность произнести просвещенной деятельности Двоекурова вполне правильный и беспристрастный Приговор. Она печатается дословно в конце настоящей книги в Числе оправдательных документов. Издатель позволяет себе думать, Что изложенные в этом документе мысли не только Свидетельствуют, что в то отдаленное время уже Встречались люди, обладавшие правильным взглядом на Вещи, но могут даже и теперь служить руководством При осуществлении подобного рода предприятий. Конечно, современные нам академии имеют несколько Иной характер, нежели тот, который предполагал им Дать Двоекуров. Но так как сила не в названии, а в Той сущности, которую преследует проект и которая Есть не что иное, как рассмотрение наук, То очевидно, что покуда царствует потребность в Рассмотрении, до тех пор и проект Двоекурова удержит За собой все значения воспитательного документа. Что названия произвольны и весьма редко что-либо Изменяют, это очень хорошо доказал один из Преемников Двоекурова, Бородавкин. Он тоже ходатайствовал об учреждении академии и Когда получил отказ, то без дальнейших размышлений Выстроил вместо нее съезжий дом. Название изменилось, но предположенная цель была Достигнута. Бородавкин ничего больше и не желал. Да и кто же может сказать, долго ли просуществовала Бы построенная Бородавкиным академия и какие Принесла бы она плоды? Быть может, она оказалась бы выстроенною на песке, Быть может, вместо рассмотрения наук занялась бы Насаждением таковых. Все это в высшей степени гадательно и неверно, А со съезжим домом дело верное, и выстроен он Прочно, и, сколь и рассмотрение, Не выбьется никуда, не обладает ни один из Современных нам прожектеров. Конечно, он не был настолько решителен, как Бородавкин, то есть не выстроил съезжего дома вместо Академии, но решительность, кажется, вообще не была В его нравах. Следует ли обвинять его за этот недостаток или, Напротив того, следует видеть в этом обстоятельстве Тайную наклонность к конституционализму? Разрешение этого вопроса предоставляется современным Исследователям отечественной старины, Которых издатель отсылает к подлинному документу.