Голодный город, Чт. 2

Долго ли, коротко ли так они жили, Только в начале 1776 года в тот самый кабак, Где они в свободное время благодушествовали, Зашел бригадир. Зашел, выпил косушку, спросил целовальника, Много ли прибавляется пьяниц. Но в это самое время увидел Аленку и почувствовал, Что язык у него прилип к гортани. Однако при народе объявить о том посовестился, А вышел на улицу и поманил за собой Аленку. "Хочешь, молодка, со мною в любви Жить?" спросил бригадир. "А на что мне тебя гунявого? Отвечала Аленка, с наглостью смотря ему в глаза. У меня свой муж хорош". Только и было сказано между ними слов, Но нехорошие это были слова. На другой же день бригадир прислал к Дмитрию Прокофьеву на постой двух инвалидов, наказав им при Этом действовать с утеснением. Сам же, надев вицмундир, пошел в ряды и дабы Постепенно приучить себя к строгости, с азартом Кричал на торговцев: "Кто ваш начальник? Сказывайте! Или, может быть, не я ваш начальник?" Со своей стороны Дмитрий Прокофьев вместо того, Чтоб смириться да полегоньку бабу вразумить, Стал говорить бездельные слова, а Аленка, Вооружась ухватом, гнала инвалидов прочь и на всю Улицу орала: "Ой да бригадир к мужней жене, Словно клоп на перину вползти хочет". Понятно, как должен был огорчиться бригадир, Сведавший об таких похвальных словах. Но так как это было время либеральное и в Публике ходили толки о пользе выборного начала, То распорядиться своею единоличною властью старик Попасился. Собравши излюбленных глуповцев, Он вкратце изложил перед ними дело и потребовал Немедленного наказания ослушников. "Вам, старички, братики, книги в руки, Либерально прибавил он. Какое количество по душе назначите, Я наперед согласен. Потому теперь у нас время такое всякому свое, Лишь бы по ранцы были". Излюбленные посоветовались, слегка погалдели и Вынесли следующий ответ: "Сколько есть на небе Звезд, столько твоему благородию их, Шельмов, и учить следует". Стал бригадир считать звезды. Очень он был прост, повторяет по этому случаю Архивариус-летописец. Но на первой же сотне сбился и обратился за Разъяснениями к денщику. Денщик отвечал, что звезд на небе видимо-невидимо. Должно думать, что бригадир остался доволен этим Ответом, потому что когда Аленка с Митькой Воротились после экзекуции домой, то шатались, Словно пьяные. Однако Аленка и на этот раз не унялась. Или, как выражается летописец, от бригадировых Шлепов пользы для себя не вкусила. Напротив того, она как будто пуще остервенилась, Что и доказала через неделю, когда бригадир опять Пришел в кабак и опять поманил Аленку. "Что, дурья порода, надумалась?" Спросил он ее. "Ишь тебя, старого пса, ущемило! Или мало на стыдобушку мою насмотрелся!" Огрызнулась Аленка. "Ладно", сказал бригадир. Однако упорство старика заставило Аленку Призадуматься. Воротившись после этого разговора домой, она Некоторое время ни за какое дело взяться не могла, Словно места себе не находила. Потом подвалилась к Митьке и горько-горько Заплакала. "Видно, как-никак, а быть мне у бригадиров Полюбовница", говорила она, обливаясь слезами. "Только ты это сделай, дурья тебя, И черепки-то твои поганые по ветру пущу!" Задыхался Митька и в ярости полез уж было за Вожжами на полати, но вдруг одумался, Затрясся всем телом, повалился на лавку и заревел.