Голодный город, Чт. 3

Кричал он шибко что мочи, а про что кричал, Того разобрать было невозможно. Видно было только, что человек бунтует. Узнал бригадир, что Митька затеял бунтовство, И вдвое против прежнего огорчился. Бунтовщика заковали и увели на съезжую. Как полоумная бросилась Аленка на бригадирский двор, Но путного ничего выговорить не могла, Только рвала на себе сарафан и безобразно кричала: "На, пес, жри, жри, жри!" К удивлению, бригадир не только не обиделся этими Словами, но, напротив того, еще ничего не видя, Подарил Аленке вяземский пряник и банку помады. Увидев эти дары, Аленка как будто опешила. Кричать не кричала, только потихоньку всхлипывала. Тогда бригадир приказал принести свой новый мундир, Надел его и во всей красе показался Аленке. В это же время выбежала в дверь старая бригадирова Экономка начала Аленку усовещивать. "Ну чего ты, паскуда, жалеешь? Подумай-ка, говорила льстивая старуха, Ведь тебя бригадир-то в медовой соте купать станет". "Митьку жалко", отвечала Аленка, Но таким нерешительным голосом, что было очевидно, Что она уже начинает помышлять о сдаче. В ту же ночь в бригадировом доме случился пожар, Который, к счастью, успели потушить в самом начале. Сгорел только архив, в котором временно Откармливалась к праздникам свинья. Натурально возникло подозрение в поджоге, И пало оно не на кого другого, а на Митьку. Узнали, что Митька напоил на съезжей Сторожей и ночью отлучился неведомо куда. Преступника изловили и стали допрашивать с Пристрастием, но он, как отъявленный вор и злодей, От всего отпирался. "Ничего я этого не знаю, Говорил он. Знаю только, что ты, старый пес, У меня жену уводом увел. Я тебе это, старому псу, прощаю. Жри!" Тем не менее Митькиным словам не поверили. Так как казус был спешный, то и производство по Нем велось с упрощением. Через месяц Митька уже был бит на площади кнутом И по наложении клейм отправлен в Сибирь в числе Прочих сущих воров и разбойников. Бригадир торжествовал. Аленка потихоньку всхлипывала. Однако ж глуповцам это дело не прошло даром. Как и водится, бригадирские грехи прежде всего Отразились на них. Все изменилось с этих пор в Глупове. Бригадир в полном мундире каждое утро бегал по Лавкам и все тащил, все тащил. Даже Аленка начала похоть оттащить и вдруг ни с Того ни с сего стала требовать, чтобы ее признавали Не за ямщичиху, а за поповскую дочь. Но этого мало. Самая природа перестала быть благосклонною Глуповцам. "Новая сия Иезавель, говорит об Аленке Летописец, навела на наш город сухость. С самого Вешнего Николы, с той поры, Как начала входить вода в Межень, И вплоть до Ильина дня не выпало ни капли Дождя. Старожилы не могли запомнить ничего подобного И не без основания приписывали это явление Бригадирскому грехопадению. Небо раскалилось и целым ливнем зноя обдавало все Живущее. В воздухе замечалось словно дрожание пахло Гарью. Земля трескалась и сделалась тверда, Как камень, так что ни сохой, ни даже заступом Взять ее было невозможно. Травы и всходы огородных овощей поблекли, Рожь отцвела и выколосилась необыкновенно рано, Но была так редка и зерно было такое тощее, Что не чаяли собрать и семян. Яровые совсем не взошли, и засеянные ими поля стояли Черные, словно смоль, удручая взоры обывателей Безнадежной наготою. Даже лебеды не родилось. Скотина металась, мычала и ржала, И, не находя в поле пищи, набежала в город И наполняла улицы. Людишки словно осунулись и ходили С понурыми головами. Одни горшечники радовались ветру, но и те Раскаялись, как скоро убедились, что горшков много, А варева нет."