Голодный город, Чт. 4

Однако глуповцы не отчаивались, Потому что не могли еще обнять всей глубины Ожидавшего их бедствия. Покуда оставался прошлогодний запас, многие по Легкомыслию пили, ели и задавали банкеты, Как будто конца запасу не предвидится. Бригадир ходил в мундире по городу и строго-настрого Приказывал, чтоб людей, имеющих унылый вид, Забирали на съезжую и представляли к нему. Дабы ободрить народ, он поручил откупщику устроить в Загородной роще пикник и пустить фейерверк. Пикник сделали, фейерверк сожгли, Но хлеба через то людишкам не предоставили. Тогда бригадир призвал к себе излюбленных и велел им Ободрять народ. Стали излюбленные ходить по соседям и ни одного Унывающего не пропустили, чтоб не утешить. "Да мы люди превышные, говорили они. Мы претерпеть могим, ежели нас теперича всех в кучу Сложить и с четырех концов запалить, Мы и тогда противного слова не молвим". "Это что говорить? Прибавляли другие. Нам терпеть можно, потому мы знаем, Что у нас есть начальники". "Ты думаешь так? Ободряли третьи. Ты думаешь, начальство-то спит? Нет, брат, оно одним глазком дремлет, А другим поди уж где видит". Но когда убрались с сеном, то оказалось, Что животы кормить будет нечем. Когда окончилась жнива, то оказалось, Что и людишкам кормиться тоже нечем. Глуповцы испугались и начали похаживать к бригадиру На двор. "Так как же, господин бригадир, насчет хлебца-то Похлопочешь?" спрашивали они его. "Хлопочу, братики, хлопочу", отвечал бригадир. "То-то, уж ты постарайся". В конце июля полили бесполезные дожди, А в августе людишки начали помирать, Потому что все, что было, приели. Придумывали какую такую пищу стряпать, От которой была бы сытость. Мешали муку с ржаной резкой, но сытости не было. Пробовали, не будет ли лучше с толченой сосновой Корой, но и тут настоящей сытости не добились. "Хоть и точно, что от этой пищи словно как Бы животные едаются, однако, братцы, Надо так сказать, самая эта еда пустая", Говорили промеж себя глуповцы. Базары опустели, продавать было нечего, да и некому, Потому что город обезлюдел. Кои померли, говорит летописец, Кои, обеспамятев, разбежались кто куда. А бригадир между тем все не прекращал своих Беззаконий и купил Аленке новый драдедамовый платок. Сведавши об этом: "А ведь это, Поди ты, неладно, бригадир, делаешь, Что смужней женой уводом живешь, Говорили они ему. Да и не затем ты сюда от начальства прислан, Чтоб мы, сироты, за твою дурость напасти терпели." "Потерпите, братики, всего вдоволь будет", Вертелся бригадир. "То-то, мы терпеть согласны, Мы люди превышние. А только ты, бригадир, об этих наших словах подумай, Потому не ровен час. Терпим, терпим, а тоже и промеж нас глупого человека Немало найдется, как бы чего ни сталось." Громада разошлась спокойно, но бригадир крепко Задумался. Видит и сам, что Аленка всему злу Заводчица, а расстаться с ней не может. Постал за батюшкой, думая в беседе с ним найти Утешение, но тот еще больше обеспокоил, Рассказавши историю об Ахаве и Иезавели. "И доколе не растерзали ее псы, Весь народ изгиб до единого", заключил батюшка свой Рассказ. "Очнись, батя, уж ли ж Аленку собакам отдать?" Испугался бригадир. "Не к тому о сем говорю, Объяснился батюшка. Однако и о нижеследующем не излишне размыслить. Паства у нас равнодушная, доходы малы, Провизия дорогая. Где пастырю-то взять, Господин бригадир?"