Антрепренёр

Приключения стрекозы. Глава первая. Антрепренер. Была я тогда еще совсем молоденькая и такая, Скажу вам, стройная, все равно как листик. Конечно, зеркала у меня не было. Какие же у нас зеркала? А только, бывало, летаем над ручьем. Глянешь на себя в воду, батюшки-светы, Крылышки эти, спинка прямо картинка. Без хвастовства скажу. Много у меня было подруг стрекоз, А только, ей-богу, такой, как я, Ни одной не было. Да. Ну и кроме того, веселая была. И так, доложу вам, танцевала. Залетел раз к нам один шмель, Как сейчас помню, толстый такой, Приземистый и все басом, все басом: "Угу, угу". А что угу, и не разберешь. Вообще чудак. Ну хорошо. Прилетел, сел на листик. Глядь туда, глядь сюда. Потом крякнул. Поглядел, поглядел опять крякнул. Гм, говорит. Мы тоже глядим, думаем, чего он? А он опять хм. Потом говорит: "А нуте-ка". Встал на задние лапки, подбоченился передней, А другой передней пушок на щеке щиплет. Нуте-ка. Думаем, чего нуте-ка? А потанцуйте-ка. Хорош, даже и не поперхнулся. Стоит, пучит на нас глаза. Ах ты, думаем. А он опять: "А ну-ка, говорит, Казачка". И сам ножкой топ! Взял и перевернулся. Опять на нас еще больше глаза вытаращил, Дескать, вот я какой танцор. А скажу вам, все равно как мешок на ножках. Какой там танцор? Что же вы? Потом поглядел, поглядел. А еще говорит: "Стрекозы, эх вы, Вам в мухи идти бы, вот что". А тут одна из наших возьми да и крикни: "Сам ты муха!" Согласитесь сами, ведь обида. Как? Говорит: "Так я муха? Аааа". Сел это, строгий такой нахмурился. Это, говорит опять, я то муха? Да как вскочит. Я? Я муха? И сейчас ууу Полетел. Сделал круг над нами, растопырил крылья. А как я? Да за такие слова! Раз и выпустил жало. Это, говорит, видели? Ну и скажу вам жало прямо как иголка. Тут же кричит: "Пришпилю". Спрятал жало. Ну что ж вы? Взял и сел опять на листик. Танцуйте, говорит. Ну, стали мы танцевать. Смотрит он и сам это гудит ууууу. И ножкой притопывает. Потом как подскочит. Опять сел, опять подскочил. Да как пустится в пляс, как только листика не Сломил. Кончили мы танцевать, и он тоже остановился. Вот это, говорит, я понимаю. И видно тяжело ему, отдувается. Конечно, устал, Отдышался. Вот что, вы думаете, я к вам ради чего? Ради чтоб потанцевать? Нет, говорит, у меня кроме того дело. Поманил меня пальцем. Подь-ка сюда. Подлетела я, потому что ж с ним поделаешь? Говорю же вам жало. То есть в жизни своей такого жала не видела. Да, подлетела. Думаю, чего ему? Поглядел он на меня, поглядел. Сядь. Села я. Слушаю-с, говорю. Сесть-то села, а крыльев не складываю и глаз с Него не спускаю. А ну, как думаю, Хватит. Ведь ему что? Ему все одно. А он тоже глядит на меня. Ты, спрашивает, думаешь, кто я? Кто ж, говорю, шмель? Сама говорю, а у самой голос дрожит. Думаю, не обидеть бы как. Ну, шмель. И дальше? Шмель так и дальше будет. Ан, говорит, и не так. Взял, глаз прищурил и опять. Ан и не так. Глядит на меня одним глазом. Но? Говорит. Не знаю. Помолчал он, помолчал. Как выпучит глаза "Антрепренер", говорит. Вытаращила и я на него глаза. Смотрю, молчу. А он опять: "Антрепренер". Как гаркнет! Да опять вытаращит, Вытаращит глаза. "Понимаешь?" "Нет". "Хм". Осмелилась я. "Что же это такое?" Спрашиваю. "А это, говорит, значит, что я открываю здесь Театр". Смотрю я на него, молчу, ничего не понимаю. То есть насчет театра то понимаю. Да главное вот что. Ну хорошо, ну, театр. А я-то тут при чем? "И нужны, говорит, мне танцорки". Поглядел на меня, нахмурился. "Теперь понимаешь?" "Нет". "Не понимаешь?" "Нет". "Хм. Ну так вот что. Как ты, говорит, тут лучше всех танцуешь, То и возьму я тебя к себе в актрисы". "Как? спрашиваю. В актрисы?" "А так, говорит. Будешь танцевать". "В театре?" "В театре. Я, говорит, летаю по всему ручью, Танцорок себе набираю". Поглядела я на него, Вижу большой сидит, толстый. И опять же думаю: а жало-то, жало, Разве с ним справишься? Однако осмелилась. "Не пойду", говорю. Прямо так и отрезала. "Не пойду". "Чтооо?" говорит. Как махну я крыльями, как полечу. Он за мной. "Заколю!" Кричит. Только я в кусты, в камыш, В осоку. Запутался он в камышах. "Погоди, орет, не уйдешь, все одно Припомню". Погудел, погудел, взял и улетел. Ну и что же вы думаете? Ведь весь тот день так я и не вылетала Из камышей. Пялила, пялила на меня глаза одна лягушка, Видно, съесть хотела. Сколько я тогда страха натерпелась, Страсть. Однако таки до вечера и просидела в камышах.