День первый, Чт. 4

Было в обычае, как то, видимо, И теперь, что родственницы и соседки собирались в Дому покойника и здесь плакали вместе с теми, Которые были ему особенно близки. С другой стороны, у дома покойника сходились его Родственники, соседи и многие другие горожане и Духовенство. Смотря по состоянию усопшего и Сверстники несли его тело на своих плечах в Погребальном шествии со свечами и пением в церковь, Избранную им еще при жизни. Когда сила чумы стала расти, все это было заброшено Совсем или по большей части, а на место прежних Явились новые порядки. Не только умирали без сходбища многих жен, Но много было и таких, которые кончались без Свидетелей, и лишь очень немногим доставались в удел Умильные сетования и горькие слезы родных. Вместо того, наоборот, в ходу были смех и шутки И общее веселье. Обычай, отлично усвоенный в видах здоровья Женщинами, отложившими большею частью свойственное Им чувство сострадания. Мало было таких тел, о которых провожали бы до Церкви более десяти или двенадцати соседей. И то не почтенные, уважаемые граждане, А род могильщиков из простонародья, Называвших себя беккинами и получавших плату за свои Услуги. Они являлись при гробе и несли его торопливо И не в ту церковь, которую усопший выбрал до Смерти, а чаще в ближайшую несли при немногих свечах Или и вовсе без них, за четырьмя или шестью Клириками, которые, не беспокоя себя слишком долгой Или торжественной службой, с помощью указанных Беккинов клали тело в первую попавшуюся незанятую Могилу. Мелкий люд, а может быть, и большая часть среднего Сословия представляли гораздо более плачевное Зрелище. Надежда либо нищета побуждали их чаще всего Не покидать своих домов и соседства. Заболевая ежедневно тысячами, не получая ни ухода, Ни помощи ни в чем, они умирали почти без Изъятия. Многие кончались днем или ночью на улице. Иные, хотя и умирали в домах, давали о том Знать соседям не иначе, как запахом своих Разлагавшихся тел. И теми, и другими умиравшими повсюду все было полно. Соседи, движимые столько же боязнью заражения Трупов, сколько и состраданием к умершим, Поступали большей частью на один лад. Сами либо с помощью носильщиков, Когда их можно было достать, вытаскивали из домов Тела умерших и клали у дверей, Где всякий, кто прошелся бы, особливо утром, Увидел бы их без числа. Затем распоряжались доставлением носилок, Но были такие, которые за недостатком в них клали Тела на доски. Часто на одних и тех же носилках их было Два или три. Но случалось не однажды, а таких случаев можно было Насчитать множество, что на одних носилках лежали Жена и муж, два или три брата, Либо отец и сын и так далее. Бывало также не раз, что за двумя священниками, Шествовавшими с крестом перед покойником, Увежутся двое или трое носилок с их носильщиками Следом за первыми, так что священникам, Думавшим хоронить одного, приходилось хоронить шесть Или восемь покойников, а иногда и более. При этом им не оказывали почета ни слезами, Ни свечой, ни сопутствием. Наоборот, дело дошло до того, что об умерших людях Думали столько же, сколько теперь об околевшей козе. Так оказалось воочию, что если обычный ход вещей не Научает и мудрецов переносить терпеливо мелкие и Редкие утраты, то великие бедствия делают даже Недалеких людей рассудительными и равнодушными. Так как для большого количества тел, которые, Как сказано, каждый день и почти каждый час Свозились к каждой церкви, не хватало освященной для Погребения земли, особливо если бы по старому обычаю Всякому захотели отводить особое место, То на кладбищах при церквах, где все было Переполнено, вырывали громадные ямы, Куда сотнями клали приносимые трупы, Нагромождая их рядами, как товар на корабле, И слегка засыпая землей, пока не доходили до краев Могилы.