День первый, Чт. 13

Сын мой, эти грехи в природе вещей лёгкие, И я не хочу, чтоб ты излишне отягчал ими Свою совесть. С каждым человеком, Как бы он ни был свят, случается, Что пища кажется ему вкусной после долгого голода и Питье после усталости. "Не говорите мне этого в утешение, Отец мой", возразил Чапелетто. Вы знаете, как и я, что все делаемое ради Господа должно совершаться в чистоте и без всякой Мысленной скверны. Кто поступает иначе, грешит. Монах умилился. Я очень рад, что таковы твои мысли. Мне чрезвычайно нравится твоя чистота, Честная совестливость. Но скажи мне, не грешил ли ты любостяжанием, Желая большего, чем следует, удерживая, Что бы не следовало? Отвечал на это сэр Чапелетто: Я не желал бы, отец мой, чтобы вы заключили Обо мне по тому, что я в доме у Этих ростовщиков. У меня нет с ними ничего общего. Я даже приехал сюда, чтобы их усовестить, Убедить и отвратить от этого мерзкого промысла, И, может быть, успел бы в этом, если бы Господь взыскал меня. Знайте, что отец оставил мне хорошее состояние, Большую часть которого я подал по его смерти на Милостыню. Затем, чтобы самому существовать и Помогать нищей братии во Христе, Я стал понемногу торговать, желая тем заработать, Всегда разделяя свои прибытки с Божьими людьми, Одну половину обращая на свои нужды, Другую отдавая им. И так помог мне в том мой Создатель, Что мои дела устраивались от хорошего к лучшему. "Хорошо ты поступил, сказал монах, Но не часто ли предавался ты гневу?" "Увы, сказал сэр Чапелетто, этому, Скажу вам, я предавался часто. И кто бы воздержался, видя ежедневно, что люди Безобразничают, не соблюдая Божьих заповедей и не Боясь Божьего суда? Несколько раз в день являлось у меня желание лучше Умереть, чем жить, когда видел я молодых людей, Гоняющихся за соблазнами, клянущихся и нарушающих Клятву, бродящих по тавернам и не посещающих церкви, Более следующих путям мира, чем путям Господа". "Сын мой, сказал монах, это святой гнев, И за это я не наложу на тебя эпитимии. Но, быть может, гнев побудил тебя совершить Убийство, нанести кому-нибудь оскорбление или другую Обиду?" "Боже мой, возразил сэр Чапелетто, Вы, кажется, святой человек, а говорите такие вещи! Да если бы у меня зародилась малейшая мысль Совершить одно из тех дел, которые вы назвали, Неужели, думаете вы, Господь так долго поддерживал Бы меня? На такие вещи способны лишь разбойники и Злодеи. Я же всякий раз, как мне случалось видеть Кого-нибудь из таковых, всегда говорил: "Ступай, да обратит тебя Господь"". Сказал тогда монах: "Скажи-ка мне, Сын мой, да благословит тебя Господь, Не лжесвидетельствовал ли ты против кого-нибудь, Не злословил ли, не отбирал ли чужое против желания Владельца?" "Да, мессер, говорил я злое против другого. Был у меня сосед, без всякого повода то и Дело бивший свою жену. Я однажды и сказал о нем дурное родственникам жены. Такую я жалость почувствовал к этой бедняжке, Которую он Бог знает как колотил всякий раз, Как напивался". "Хорошо, продолжал монах, ты сказал мне, Что был купцом. Не обманывал ли ты кого, как то делают купцы?" "Виноват, отвечал сэр Чапелетто, Только не знаю, кого обманул. Кто-то принес мне деньги за проданное ему сукно, Я и положил их в ящик, не пересчитав, а Месяц спустя нашел там четыре мелких монеты сверх Того, что следовало. Не видя того человека, Я хранил деньги в течение года, чтобы отдать их Ему, затем подал их во имя Божье". "Это дело маловажное, ты сделал хорошо, Так распорядившись", сказал монах. Кроме того, еще о многих других вещах расспрашивал Его святой отец, и на все он отвечал таким Же образом. Монах хотел уже отпустить его, Как сэр Чапелетто сказал: "Мессер, За мной есть еще один грех, о котором я Не сказал вам". "Какой же?" Спросил тот, а этот отвечал: "Я припоминаю, Что однажды велел своему слуге вымести дом в субботу После девятого часа, позабыв достодолжное уважение к Воскресенью".