День первый, Чт. 17

Представь себе, что там прелаты такие же, Каких ты мог видеть и здесь, и даже лучше, Потому что ближе к верховному пастырю. Итак, по моему совету, прибереги этот труд, Да для другого раза, для какого-нибудь хождения к Святым местам. Тогда, быть может, И я буду тебе спутником. На это еврей отвечал: Я верю, Джионотто, что все так, Как ты говоришь. Но сводя многое в одно слово, Скажу тебе, если ты хочешь, чтоб я сделал то, О чем ты меня так просил, что я окончательно Решил ехать, иначе я не сделаю ничего. Видя его решимость, Джионотто сказал: Поезжай с Богом. А в то же время подумал про себя, Что если он увидит римский двор, никогда не Сделается христианином. На этом он успокоился, так как теперь ему делать Было нечего. Еврей сел на коня и поспешно отправился ко двору В Рим. Прибыв туда, он был с почетом принят Своими единоверцами евреями и жил там, Не говоря никому о цели своего путешествия, Осмотрительно наблюдая образ жизни папы, Кардиналов и других прелатов и всех придворных. Из того, что он заметил сам, будучи человеком очень Наблюдательным, и того, что слышал от других, Он заключил, что все они вообще прискорбно грешат Сладострастием не только в его естественном виде, Но и в виде содомии, не стесняясь ни укорами Совести, ни стыдом. Почему для получения милостей влияние куртизанок и Мальчиков было немалой силой. К тому же он ясно увидел, что все они Были обжоры, опивалы, пьяницы, Наподобие животных, служившие не только Сладострастию, но и чреву более, Чем чему-либо другому. Всматриваясь ближе, он убедился, что все они были Так стяжательны и жадны до денег, Что продавали и покупали человеческую, Даже христианскую кровь и божественные предметы, Какие бы ни были, относились ли они до таинства Или до церковных должностей. Всем этим они пуще торговали, и было на то Больше маклеров, чем в Париже для торговли сукнами Или чем иным. Открытой симонии они давали назначение Заступничества, а объединение называли Подкреплением, как будто Богу неизвестны, Не скажу значение слов, но намерения развращенных Умов, и его можно, подобно людям, Обмануть названием вещей. Все это вместе со многим другим, О чем следует умолчать, сильно не нравилось еврею Как человеку умеренному и скромному, и потому, Полагая, что он достаточно насмотрелся, Он решил возвратиться в Париж, что и сделал. Едва Джионотто узнал, что он приехал, Он пошел к нему, ни на что столь мало Не рассчитывая, как на то, чтобы он стал Христианином. Они радостно приветствовали друг Друга, когда еврей отдохнул несколько дней, Джионотто спросил его, какого он мнения о святом Отце, кардиналах и других придворных. На это еврей тотчас же ответил: Худого я мнения. Пошли им Бог всякого худа. Говорю тебе так потому, что если мои наблюдения Верны, я не видел там ни в одной клинике Ни святости, ни благочестия, ни добрых дел, Ни образца для жизни или чего другого. А любострастие, обжорство, любостяжание, Обман, зависть, гордыня и тому подобные худшие Пороки, если может быть что-либо хуже этого, Показались мне в такой части у всех, Что Рим представился мне местом скорее дьявольских, Чем божьих начинаний. Насколько я понимаю, ваш пастырь, а следовательно, И все остальные со всяким тщанием, Измышлением и ухищрением стараются обратить в ничто И изгнать из мира христианскую религию, Тогда как они должны были бы быть ее основой Опорой. Итак, как я вижу, что выходит не то, К чему они стремятся, что ваша религия непрестанно Ширится, являясь все в большем блеске и славе, То мне становится ясно, что Дух Святой составляет ее Основу и опору как религии более истинной и святой, Чем всякая другая. А потому я, твердо упорствовавший Твоим увещанием и не желавший сделаться Христианином, теперь говорю откровенно, что ничто не Остановит меня от принятия христианства. Итак, идем в церковь и там, следуя обрядам вашей Святой веры, окрести меня. Джионотто, ожидавший совершенно противоположной Развязки, услышав эти слова, был так доволен, Как никогда. Отправившись с ним в собор Парижской Богоматери, он попросил тамошних клириков окрестить Авраама. Услышав требование, они тотчас же это и Сделали. Джионотто был его восприемником и дал ему Имя Джованни. Вследствие он получил знающим людям наставить его Вполне в нашей вере, которую он скоро усвоил, Оказавшись потом человеком добрым, достойным и Святой жизни.