День первый, Чт. 22

Новелла шестая. Некто уличает метким словом злостное лицемерие Монахов. Когда все одобрили добродетели маркизы и Милый урок, данный ею французскому королю, Емилия, сидевшая рядом с Фьяметтой по желанию своей Королевы, смело начала рассказ. "И я также не умолчу, как один почтенный мирянин Уязвил скупого монаха словом, столь же потешным, Как и достойным похвалы. Жил недавно тому назад, милые девушки, В нашем городе некий минорит, инквизитор нечестивой Ереси, который, хотя и старался, Как все они делают, казаться святым и рьяным Любителем христианской веры, в то же время был не Менее хорошим исследователем людей с туго набитым Кошельком, чем тех, кто страдал умалением веры. При этой его ревности он случайно попал на одного Порядочного человека, гораздо более богатого Деньгами, чем умом, у которого не по недостатку Веры, а, говоря попросту, потому, Вероятно, что он был возбужден вином и избытком Веселья, сорвалось однажды в своем кругу слово, Будто у него такое хорошее вино, Что от него отведал бы и Христос. Когда том донесли инквизитору, он, Узнав, что у него были большие поместья и тугой Кошелек, cum gladiis et fustibus, И с великим спехом начал против него строжайший иск, Ожидая от него не умаления неверия в обвиняемом, А наполнение собственных рук флоринами, Как то и случилось. Вызвав его, он спросил, правда ли то, Что о нем сказывают. Простак отвечал, Что правда, и сказал, как было дело. На это святейший инквизитор, особый почитатель Святого Иоанна Златоуста, сказал: "Итак, Ты сделал Христа пьяницей, любителем добрых вин, Точно он Чинчильоне или кто-нибудь из вашей братии, Пьяницы, завсегдатай в тавернах. А теперь ты ведешь смиренные речи, Желая дать понять, что это дело пустое. Не таково оно, как тебе кажется. Ты заслужил за это костер, коли мы захотим поступить С тобой, как обязаны". Такие и многие другие речи он вел с ним С угрожающим видом, как будто тот был самый Эпикур, Отрицающий бессмертие души. В короткое время он так настращал его, Что простак поручил неким посредникам умастить его Руки знатным количеством мази святого Иоанна Златоуста, сильно помогающей против заразного недуга Любостяжания клириков и особливо миноритов, Которым не дозволено прикасаться к деньгам, дабы он Поступил с ним по милосердию. Эту мазь как вполне действительную, Хотя Гален и не говорит о ней ни в Одном из своих медицинских сочинений, он пустил в Дело так и в таком изобилии, что огонь, Которым ему пригрозили, милостиво сменился знаком Креста, дабы флаг был красивее, Точно кающемуся предстоит идти в крестовый поход, Положили ему желтый крест на черном фоне. Кроме того, получив деньги, инквизитор задержал его На несколько дней при себе, положив ему в виде Епитимии каждое утро быть у обедни в Санта-Кроче и Представляться ему в обеденный час. В остальную часть дня ему предоставлено было делать Что угодно. Все это он исполнял прилежно, Когда однажды утром услышал за обедней Евангелие, Из которого пелись следующие слова: "Вам воздастся Сторицею, и вы унаследуете жизнь вечную". Точно удержав их в памяти и явившись согласно Приказанию перед лицо инквизитора в час обеда, Он застал его за столом. Инквизитор спросил его, был ли он у обедни этим Утром. "Да, мессер," поспешил ответить он. На это инквизитор сказал: "Не услышал ли ты при Этом чего-нибудь, что вызвало в тебе сомнение и о Чем ты желаешь спросить?" "Поистине, отвечал простак, ни в чем, Что я слышал, я не сомневаюсь, напротив, Все твердо почитаю истинным. Слышал я, правда, кое-что, что возбудило во мне и Еще возбуждает сильное сожаление к вам и вашей Братии, монахам, когда подумаю я о несчастном Положении, в котором вы обретаетесь на том свете". Сказал тогда инквизитор: "Что это за слово, Что побудило тебя к такому-то сожалению?" Простак отвечал: "Мессер, это было слово Евангелия, Говорящее: "Воздастся вам сторицею"". Инквизитор сказал: "Воистину так. Но почему же эти слова расстроили тебя?" "Я объясню вам это, мессер, отвечал простак. С той поры, как я стал ходить сюда, я Видел, как каждый день подают отсюда множеству Бедного люда чан, а иногда и два большущих чана С похлебкой, которую отнимают у вас у братии этого Монастыря как лишнюю. Потому если на том свете за каждый чан воздастся Сторицею, у вас похлебки будет столько, Что вам всем придется в ней захлебнуться". Хотя все другие бывшие за столом у инквизитора Рассмеялись, инквизитор, почувствовав, Что укол обращен против их похлебочного лицемерия, Совсем смутился, и если бы не стыд за вчиненное Простаку дело, он вчинил бы ему другое за то, Что потешная острота его уколола его и других Тунеядцев. С досады он разрешил ему делать, Что заблагорассудится, и больше к нему не являлся.