День первый, Чт. 23

Новелла седьмая. Бергамино своим рассказом о примасе и аббате Клюньи Ловко уличает необычную скупость Кане делла Скала. Забавный тон Эмилии и ее новеллы заставили и Королеву, и всех остальных смеяться, выхваливая Небывалую выходку крестоносцев. Когда смех прекратился и все успокоились, Филострато, за которым была очередь рассказывать, Начал так: "Хорошо, достойные дамы, попасть в цель, Которая не движется, но граничит почти с чудом, Если что-нибудь необычайное покажется внезапно и Стрелок внезапно же попадет в него. Греховная и грязная жизнь клириков, являющаяся во Многих случаях почти точным показателем порочности, Легко дает повод говорить о ней, Ускорять ее и порицать всякому, Кто того желает. Потому, хотя и хорошо сделал тот добрый человек, Уличив инквизитора в лицемерном милосердии монахов, Отдающих беднякам, что подобало бы отдать свиньям Или выбросить, более похвалы заслуживает, По моему мнению, тот, о котором я намерен Рассказать, будучи наведен на то предыдущей Новеллой. Мессера Кане делла Скала, щедрого государя он уязвил За внезапную и необычно проявившуюся в нем скупость, Рассказав ему новеллу и в другом лице изобразив, Что хотел бы сказать о себе и о нем. Рассказ следующий. Как по всему свету гласит славная молва, Мессер Кане делла Скала, которому счастье Благоприятствовало во многом, был одним из самых Замечательных и щедрых властителей, Какие только известны были в Италии от времен Императора Фридриха второго и по сю пору. Затеяв устроить в Вероне знатное чудесное Празднество, к которому явилось бы со всех сторон Множество народу, особенно потешных людей всякого Рода, он внезапно, какая бы тому ни была причина, Раздумал и, наградив некоторых из прибывших, Отпустил их. Один только Бергамино, Находчивый красноречивый рассказчик, каким не Представить его себе никто, кто его не слышал, Не будучи ни награжден, ни отпущен, Остался в надежде, что это случилось, Быть может, не без будущей для него выгоды. Но у Кане засела мысль, что дать ему что-либо Хуже потратить, чем если бы бросить в огонь. И он не говорил и не поручал передать ему О том ни слова. По прошествии нескольких дней, когда Бергамино Увидел, что его не зовут и ничего не требуют От его ремесла, и что, кроме того, он со Своими конями и слугами проживает в гостинице, Его стала забирать меланхолия, а он все еще выжидал, Полагая, что будет неладно, если он уедет. С собой он привез три прекрасных дорогих костюма, Подаренных ему другими синьорами, чтобы с почетом Предстать на праздник. Но так как хозяин требовал платы, Он сначала отдал ему один костюм, затем, Оставшись более долгое время, второй и принялся уже Питаться за счет третьего, решив остаться и Посмотреть, насколько его хватит, А там и уехать. И вот когда он уже начал питаться за счет Третьего, случилось однажды, что когда мессер Кане Сидел за обедом, Бергамино предстал перед ним с Печальным видом. Увидел его мессер Кане и сказал Более затем, чтоб помучить его, чем потешиться Какой-нибудь его прибауткой: "Что с тобой, Бергамино? Ты так печален. Расскажи нам что-нибудь". Тогда Бергамино, недолго думая, Но словно долго о том поразмыслив, Тотчас рассказал, чтоб поправить свои дела, Следующую новеллу. Государь мой, вам, должно быть, Известно, что примас был большой знаток латыни и Паче всякого другого замечательный и находчивый Стихотворец. И эти качества сделали его столь знаменитым и Славным, что если лично его и не везде знали, Не было почти никого, кто бы не знал по Имени и молве, кто такой примас. Случилось однажды, что он был в Париже, В нищем виде, в каком большею частью обретался, Потому что его доблести мало ценились людьми Мощными. И здесь услышал, как рассказывали об аббате Клюньи, которого считают самым богатым по доходам Прелатом, какие только есть в Божьей Церкви, За исключением папы. Слышал он дивные вещи о его щедрости и что При его дворе постоянный праздник, И никому, кто бы ни явился в его место Пребывания, не было запрета есть и пить, Лишь бы попросился, когда аббат за столом.