День второй, Чт. 7

Новелла шестая. Мадонна Беритола найдена на одном острове с двумя Ланями после того, как потеряла двух сыновей, Отправляется в Луниджану, где один из ее сыновей Поступает в услужение к властителю страны, Влюбился с его дочерью и посажен в тюрьму. Сицилия восстает против короля Карла. Сын, узнанный матерью, женится на дочери своего Господина. Его брат найден, и оба возвращаются в прежнее Высокое положение. Дамы, а равно и юноши много смеялись над Приключениями Андре Вучио, рассказанными Фьяметтой, Когда Емелия, увидав, что новелла пришла к концу, По приказанию королевы начала так: "Тяжелы и докучливы разнообразные превратности Судьбы. И так как всякая беседа о них вызывает Пробуждение духа, легко засыпающего под ее ласки, Я полагаю, что никогда не лишне послушать о них Счастливым и несчастным, настолько первых это делает Осторожными, а вторых утешает. Потому, хотя об этом уже много было говорено ранее, Я намерен рассказать вам по тому же поводу новеллу, Не менее правдивую, чем трогательную. Ее развязка весела, но такова была скорбь и так Продолжительна, что едва верится, что она смягчилась Последовавшей радостью. Вы должны знать, милейшие дамы, Что по смерти императора Фридриха второго королем Сицилии был венчан Манфред, при котором высокое Положение занимал один родовитый человек из Неаполя По имени Арригетто Копече. У него была красивая и родовитая жена, Также неаполитанка по имени Мадонна Беритола Караччиола. Когда Арригетто держал в своих руках управление Островом и услышал, что король Карл первый победил и Убил Манфреда при Беневенте, и все королевство ему Поддавалось, он, мало уповая на шаткую верность Сицилианцев и не желая стать подданным врага своего Повелителя, приготовлялся к бегству. Но сицилианцы о том проведали, И он, и многие другие друзья и служители короля Манфреда были внезапно преданы как пленники королю Карлу, затем передана ему и власть над островом. В таком изменении вещей, не зная, Что сталось с Арригетто и постоянно опасаясь того, Что и приключилось, Мадонна Беритола, Боясь позора, покинула все, что имела, И, сев в лодку со своим, может быть, Восьмилетним сыном по имени Джус Фреди, Бедная и беременная удалилась на Липари, Где родила другого мальчика, которого назвали Скачьято изгнанник. Здесь, взяв кормилицу, она со всеми своими села на Небольшое судно, чтобы вернуться в Неаполь к своим Родным. Но вышло иначе, чем она предполагала, Ибо силою ветра судно, имевшее пойти в Неаполь, Было отнесено к острову Понца, Где, войдя в один небольшой морской залив, Они стали выжидать времени, благоприятного для Путешествия. Сойдя вместе с другими на остров и найдя на Нем уединенное в стороне место, Мадонна Беритола Осталась здесь одна, чтобы поплакать о своем Арригетто. Таким образом она делала каждый день. Случилось, что пока она предавалась своим Сетованиям, подошла галера корсаров, Так что ни корабельщик и никто другой того не Приметил, преспокойно забрала всех и удалилась. Когда по окончании сетований Мадонна Беритола Вернулась к берегу, чтобы поглядеть на детей, Как то делала обычно, никого там не нашла. Сначала она удивилась тому, затем, Внезапно догадавшись, что случилось, Вперила глаза в море и увидела галеру, Еще недалеко ушедшую и увлекавшую за собой ее судно. Тут она ясно поняла, что потеряла не только мужа, Но и детей. Увидя себя бедной, Одинокой, оставленной, не зная, Придется ли ей найти кого-либо из них, Она, призывая мужа и сыновей, упала на берегу без Сознания. Не было там никого, кто бы холодной водой или Другим средством снова призвал к ней оставившие ее Силы. Почему ее дух мог свободно блуждать по Произволу. Но когда к ее жалкому телу вернулись Вместе со слезами и воплями утраченные силы, Она долго звала детей и пристально обыскивала каждую Пещеру. Когда она поняла, что ее труд напрасен, И увидела, что ночь наступает, она, Все еще надеясь, сама не зная на что, Стала помышлять о себе и, отойдя от берега, Вернулась в ту пещеру, где привыкла плакать и Горевать. Когда прошла ночь в большом страхе и неописуемом Горе, наступил следующий день. Уже прошел третий час. Она, не поужинав перед тем вечером и побуждаемая Голодом, принялась есть траву. Поев, как могла, она, плача, отдалась различным Мыслям о своей будущей судьбе. Пока она находилась в таком раздумье, Увидела, как в одну пещеру неподалеку вошла лань, Вышла оттуда по некотором времени и побежала в лес. Встав и войдя туда, откуда выбежала лань, Она увидела двух ланят, рожденных, Вероятно, в тот же день. Они представились ей самыми милыми и хорошенькими Созданиями в свете. И так как после недавних родов молоко у нее Еще не иссякло, она бережно взяла ланят и приложила К своей груди. Не отказываясь от такого предложения, Они начали сосать ее, как сосали бы мать, И с тех пор не делали никакого различия между Ней и матерью". Таким образом, Достойная женщина вообразила, что она нашла в Пустыне хоть какое-нибудь общество. Питаясь травой, водой утоляя жажду, Порой плача, когда вспоминала муже и детях и своей Прошлой жизни, она решила здесь жить и умереть, Не менее привязавшись к ланятам, Чем к своим сыновьям. Когда благородная дама пребывала таким образом, Уподобившись зверям, случилось через несколько Месяцев, что пизанское судно занесено было бурей Туда же, куда и она прежде пристала, И пробыла там несколько дней. Был на том судне родовитый человек по имени Курадо Из рода маркизов Малеспини со своей женой, Достойной и святой женщиной. Они совершили паломничество ко всем святым местам, Какие есть в королевстве Апулии, И возвращались домой. Однажды, чтобы отвести скуку, Курадо с женой, Несколькими слугами и собаками отправились внутрь Острова. Недалеко от места, где находилась Мадонна Бериттола, собака Курадо стала гнать двух ланят, Которые, уже подросши, ходили и паслись. Преследуемые собаками, они пустились бежать не в Иное какое место, как в пещеру, Где была Мадонна Бериттола. Увидев это, вскочив и схватив палку, она прогнала Собак. А тут подошел Курадо с женой, Следуя за собаками. Увидев женщину, почерневшую, похудевшую и обросшую Волосами, они дали диву, а она удивилась им и Того более. Когда по ее просьбе Курадо отозвал своих Собак, после многих увещеваний убедили ее сказать, Кто она и что здесь делает. И она подробно открыла им свое положение, Все приключения и свое суровое намерение. Как услыхал это Курадо, очень хорошо знавший Аригетто Копече, заплакал от жалости и многими Речами тщился отвлечь ее от столь жестокого решения, Предлагая ей отвезти ее в свой дом и держать В чести как бы свою сестру. Пусть останется с ними, пока Господь не пошлет ей В будущем более счастливой доли. Когда Мадонна Бериттола не склонилась на эти Предложения, Курадо оставил с ней свою жену, Сказав ей, чтобы она велела принести чего-нибудь Поесть, одела бы ее, всю оборванную, В одно из своих платьев и сделала бы все, Чтобы увезти ее с собою. Оставшись с нею, достойная дама вдвоем, Оплакав вместе с Мадонной Бериттолой ее несчастье, Распорядилась доставлением одежды и еды и с Величайшим в свете усилием убедила ее одеться и Поесть. Под конец, после многих просьб уговорила ее, Заявившую о своем нежелании пойти куда бы то ни Было, где бы ее знали, отправиться с ними в Луниджьяну вместе с двумя ланятами и ланью, Которая между тем вернулась и, не без великого Изумления достойной дамы, стала весело ласкаться к Мадонне Бериттоле. И вот, когда наступила благоприятная погода, Мадонна Бериттола села на корабль вместе с Курадо и Его женой, с ними лань и двое ланят, По которым и Мадонну Бериттолу, Имя которой не все знали, прозвали Кавриолой, То есть ланью. С попутным ветром они скоро дошли До устья Магры, где, сойдя на берег, Отправились в свои замки. Здесь стала жить Мадонна Бериттола при жене Курадо, Будто ее прислужница, во вдовьем наряде, Честная, скромная и послушная, питая ту же любовь к Своим ланятам и заботясь об их питании. Корсары, захватившие в Понце корабль, На котором приехала Мадонна Бериттола, не захватили Ее, ибо не заметили, а со всеми другими отправились В Геную. Здесь, когда разделили добычу между хозяевами Галеры, случилось так, что в числе прочего на долю Некоего мессера Гаспарина де Ойо досталась мамка Мадонны Бериттолы и при ней двое мальчиков. Тот послал ее с детьми к себе домой, чтобы Держать их в качестве слуг для домашнего обихода. Мамка, безмерно опечаленная утратой своей госпожи и Бедственным положением, в каком видела себя и двух Ребят, долго плакала, но уразумев, Что слезы ничему не помогут и что она вместе С ними в рабстве, как женщина умная и Рассудительная, хотя и бедная, она прежде всего, Как сумела, подбодрилась. Затем, обсудив положение, в каком они очутились, Рассчитала, что если узнают о звании обоих Мальчиков, от того легко может последовать для них Что-нибудь нехорошее. Кроме того, надеясь, что судьба когда бы то ни Было переменится и они будут в состоянии, Коли доживут, вернуться в утраченное ими положение, Она решила никому не обнаруживать, Кто они, пока не настанет на то время, И всем говорила, кто о том ее допрашивал, Что это ее дети. Старшего прозвали не Джус Фреди, А Джианото из Прочиды, а меньшому она не Озаботилась переменить имя и много стараний Приложила, чтобы объяснить Джус Фреди, Почему она изменила его имя и в каком опасном Положении он может очутиться, если его узнают. Об этом она напоминала ему не однажды, А несколько раз и очень часто. И тот, как разумный мальчик, отлично следовал Наставлениям мудрой мамки. Таким образом, дурно одетые, еще хуже обутые, Отправлявшие всякую низменную работу, Оба мальчика, с ними и мамка, терпеливо прожили Несколько лет в доме мессера Гаспарина. Но у Джианото, Уже шестнадцатилетнего, дух был более мужественный, Чем какой приличествует слуге. Презрев низость рабского состояния, Он ушел с галерами, шедшими в Александрию, И, покинув службу мессера Гаспарина, Ходил в разные места, но нигде не успел пробиться. Под конец, может быть, три или четыре года спустя По своем уходе от мессера господина, Когда он стал красивым, рослым юношей, Он услышал, что его отец, которого он считал Умершим, еще жив, но в тюрьме и в плену У короля Карла. Почти отчаявшийся в своей доле, Ведя бродячую жизнь, он добрался до Луни Джианы, Где случайно попал в служение к Курадо Мелеспина, Которому прислуживал очень умело и в его Удовольствие. И хотя он изредка видел свою мать, Бывшую при жене Курадо, ни разу не признал ее, Ни она его. Так время изменило их обоих сравнительно с тем, Какими они были, когда виделись в последний раз. Когда таким образом Джианото был на службе у Курадо, Случилось, что одна дочь Курадо по имени Спина, Оставшись вдовой по смерти Николо де Гриньяно, Вернулась в дом отца, красивая и милая, Молодая, немногим более шестнадцати лет. Случайно она загляделась на Джианота, Он на нее, и оба страстно влюбились друг в Друга. И любовь эта недолго оставалась бесплодной, И много месяцев прошло прежде, чем о том кто-либо Догадался. Слишком уверившись в этом, они стали вести себя Менее сдержанно, чем подобало в таких делах. Однажды, когда молодая женщина и Джианото гуляли по Прелестному густому лесу, они, оставив остальное Общество, прошли далее, и так как им показалось, Что они далеко других опередили, они уселись Прекрасном местечке, полном травы и цветов и Окруженном деревьями, и отдались радостям взаимной Любви. И хотя они пробыли здесь долгое время, От великого наслаждения оно показалось им очень Коротким. Почему они и были застигнуты сначала Матерью молодой женщины, потом Курадо. Безмерно огорченный виденным им, Он, не говоря ни слова о причине, велел трем Своим слугам схватить обоих и повести связанных в Один из своих замков, а сам, трепеща от гнева И негодования, собирался подвергнуть обоих постыдной Смерти. Мать молодой женщины, хоть и сильно взволнованная и Считавшая дочь достойной всякого жестокого наказания За ее проступок, поняла из некоторых слов Курадо, Что он затевает против виновных. Не будучи в состоянии вынести этого, Она поспешила к разгневанному мужу и начала просить Его, чтобы он не спешил неистово предаться желанию Стать на старости убийцей дочери и замарать руки в Крови своего слуги, а нашел бы другой способ Удовлетворить своему гневу, велев, например, Заключить их, дабы они помучились и оплакали Совершенный ими грех. Такие многие иные речи держала ему благочестивая Женщина, пока он не отложил намерение умертвить их, Приказав заключить их по отдельным местам и при Малой пище и больших неудобствах стеречь, Пока он не примет относительно их другого решения, Что и было сделано. Какова была их жизнь в заточении, неустанных слезах И постах, более продолжительных, чем им было Желательно, каждый может себе представить. Когда таким образом Джианото и Спина вели столь Печальную жизнь и пробыли там уже год, А Курадо не вспоминал о них, случилось, Что король Пьетро Арагонский в согласии с мессером Джиано ди Прочида возмутил остров Сицилию и отнял ее У короля Карла. Чему Курадо, когда Джианото услыхал о том от одного Из тех, кто его сторожил, глубоко вздохнув, Сказал: "Увы мне бедному! Прошло четырнадцать лет, как я брожу в жалком виде По свету, ничего другого не ожидая, Как этого события. Теперь, как бы затем, чтобы мне нечего было более Надеяться на удачу, оно совершилось, Застав меня в тюрьме, откуда я не надеюсь выйти Иначе как мертвым". "Что такое? спросил тюремщик. Что тебе в том, что творят величайшие короли? Какое у тебя было дело в Сицилии?" На это Джианото сказал: "Кажется, У меня сердце разорвется, как вспомню я, Чем был там мой отец. Хотя я был еще маленьким ребенком, когда бежал, Но еще помню, что он был всему господин при Жизни короля Манфреда". Тюремщик продолжал: "А кто был твой отец?" "Моего отца, отвечал Джианото, я могу теперь Спокойно назвать, ибо вижу себя в опасности, В какую боялся впасть, назвав его. Его называли и еще зовут, коли он жив, Аригетто Капеччо, а мое имя не Джианото, А Джус Фреди. И я ничуть не сомневаюсь, что если бы я Вышел отсюда и вернулся в Сицилию, у меня было Бы там высокое положение". Не пускаясь в дальнейший разговор, сторож, Как только улучил время, все рассказал Курадо. Как услышал это Курадо, не показав тюремщику, Что это его интересует, отправился к мадонне Беритоль и спросил по-дружески, был ли у нее от Аригетто сын по имени Джус Фреди. Та отвечала в слезах, что если бы старший из Двоих сыновей, которые у нее были, Находился еще в живых, имя ему было бы такое, И было бы ему двадцать два года. Услышав это, Курадо догадался, что это тот самый, И ему пришло на мысль, что если все так, Он может в одно и то же время учинить Великое дело милосердия и снять стыд с себя и Дочери, выдав ее за того юношу. Потому, тайно приказав позвать к себе Джианото, Он подробно расспросил его об его прошлой жизни. Найдя по многим признакам, что он в самом деле Джус Фреди, сын Аригетто Капеччо, Он сказал: "Джианото, ты знаешь, какое и сколь великое Оскорбление ты нанес мне в лице моей дочери тогда, Как я обходился с тобою хорошо и по-дружески, Как следует со слугами, ты обязан был всегда искать И содействовать моей чести, и многие другие предали Бы тебя постыдной смерти, если б ты учинил им То, что сделал мне. Но до этого не допустило меня мое сострадание. Теперь, когда оказывается, что ты говоришь, Что ты сын родовитого человека и родовитой женщины, Я хочу положить, коли ты сам того желаешь, Конец твоим страданиям, извлечь тебя из бедствий и Неволи и в одно и то же время восстановить Твою и мою честь в подобающей мере. Как ты знаешь, Спина, которую ты овладел в любовной, Хотя как тебе, так и ей неприличной страсти, Вдова, у нее большое хорошее приданое. Каковы ее нравы, отец и мать ты знаешь. О твоем настоящем положении я ничего не говорю, Потому, коли хочешь, я согласен, чтобы она, Быв не по честному образом твоей любовницей, Стала честным порядком тебе женой, И чтобы ты в качестве моего сына оставался здесь Со мною и с ней, сколько тебе заблагорассудится. Тюрьма заставила Джианотто исхудать телом, Но ни в чем не тронула его доблестного от Рождения духа, ни полноты любви, Которую он питал к своей милой. И хотя он страстно желал того, Что предлагал ему Курадо и видел себя в его Власти, тем не менее ни в одну сторону не Удалился от того, что подсказало ему в ответ его Великодушие, и ответил: "Курадо, ни жажда власти, ни страсть к деньгам и Никакая другая причина никогда не побуждали меня Злоумышлять как предателя ни против твоей жизни, Ни против того, что твое. Я любил твою дочь, люблю и буду любить всегда, Ибо считаю ее достойной своей любви. И если я сошелся с нею менее чем честным Образом, как то думают простецы, Я совершил грех, всегда присущий молодости, Желая устранить который пришлось бы уничтожить и Молодость. Если бы старики пожелали вспомнить, Что были юношами и проступки других измерили Собственными, а свои чужими, то и мой грех не Показался бы столь тяжким, каким считаешь его ты и Многие другие. Да и совершил я его как друг, а не Как недруг. Того, что ты предлагаешь мне устроить, я всегда Желал, и если бы я думал, что это мне Дозволят, давно бы этом попросил. Теперь это будет мне тем милее, Чем менее было на то надежды. Если у тебя нет намерения, какое обличают твои Слова, то не питай меня ложной надеждой. Вели меня вернуть в тюрьму и там удручить меня, Сколько тебе угодно. Ибо как я буду любить Спину, буду из-за любви К ней всегда любить и тебя и питать к Тебе уважение". Выслушав его, Курадо удивился, Счел его за человека великодушного, Его любовь искреннюю, и он стал ему тем милее. Поднявшись, он обнял и поцеловал его и, Недолго мешкая, распорядился, чтобы сюда же тайным Образом привели и Спину. Она побледнела, похудела и ослабела в тюрьме и Казалась не той женщиной, какой была прежде. Да и Джианотто казался другим человеком. Присутствии Курадо они по обоюдному согласию Заключили брачный союз по нашему обычаю. После того, как в течение нескольких дней, Когда никто еще не узнал о происшедшем, Он велел доставлять им все, что им было нужно И желательно, и ему показалось, что настало время Обрадовать их матерей. Позвав свою жену и Кавриолу, он так обратился к Ним: "Что сказали бы вы, мадонна, если бы я вернул Вам вашего старшего сына мужем одной из моих Дочерей?" На это Кавриола отвечала: "Ничего иного я не могла бы вам ответить на Это, как то, что если бы я могла быть Еще паче обязанной вам, чем теперь, Я стала бы таковой, тем более, что вы возвратили Бы мне нечто более дорогое для меня, Чем я сама, и, возвратив в том виде, Как вы сказали, вернули бы мне отчасти мою Утраченную надежду". И она замолкла в слезах. Тогда Курадо обратился к своей жене: "А тебе, Жена, во что бы показалось, если бы я дал Тебе такого зятя?" На это она отвечала: "Не только что кто-нибудь из Наших родовитых людей, но и проходимец пришелся бы Мне по сердцу, если бы приглянулся вам". Тогда Курадо сказал: "Надеюсь через несколько дней Обрадовать этим вас обеих". Увидев, что к молодым людям вернулся их прежний вид, Велев одеть их пристойно, он спросил Джиюсфреди: "Приятно ли было бы тебе сверх той радости, Какую ты ощущаешь, увидеть здесь и твою мать?" На что Джиюсфреди ответил: "Мне не верится, Чтобы печаль ее бедственной судьбы еще оставила ее в Живых. Но если бы это было так, Мне было бы это чрезвычайно дорого, ибо я думаю, Что при ее советах я мог бы вернуть себе Отчасти мое положение в Сицилии". Тогда Курадо велел призвать туда обеих дам. Они с большой радостью приветствовали молодую, Немало удивляясь, какое вдохновение побудило Курадо К такому благодушию, что он соединил ее с Джианотто. Мадонна Бирителла начала всматриваться в него под Влиянием слов, слышанных от Курадо. Тайная сила возбудила в ней какое-то воспоминание Младенческих очертаниях лица ее сына, И, не ожидая иного доказательства, она бросилась к Нему на шею с распростертыми объятиями. Избыток любви и материнской радости не дал ей Сказать ни слова, наоборот, так прекратил всякую Силу чувствительности, что она, точно мертвая, Упала на руки сына. Он, хотя и сильно изумился, припоминая, Что много раз видел ее в этом самом замке И все же не узнавал ее, тем не менее Тотчас же ощутил чутьем свою мать и, Порицая себя за свою прошлую беспечность, Принял ее в свои объятия и, пролив слезы, Нежно поцеловал После того, как к мадонне Беритоли, Которой сострадательно оказали помощь холодной водою И другими средствами, жена Куррадо и Спино, Вернулись утраченные силы, она снова со многими Слезами и нежными словами обняла сына и, Полная материнской нежности, тысячу и более раз Поцеловала его. А он принимал это и смотрел на нее с Почтением. Когда эти достойные радостные приветствия Повторились три или четыре раза, Не без великой радости и удовольствия Присутствующих, когда один успел рассказать другому Все свои приключения, а Куррадо объявил своим Друзьям к общему удовольствию о своей новой Родственной связи и распорядился устройством Прекрасного великолепного торжества, Гьюсфреди сказал ему: "Куррадо, Вы многим порадовали меня и долгое время держали в Чести мою мать. Теперь, дабы не осталось несделанным ничего, Что вы в состоянии сделать, я прошу вас, Чтобы вы и мою мать, и мой праздник, И меня самого развеселили присутствием брата, Которого держит у себя в качестве слуги мессер Гаспарино д'Оррио и меня полонивший, Как я уже сказал вам, в корсарском набеге. А затем, чтоб вы послали в Сицилию кого-нибудь, Кто бы точно осведомился об отношениях и положении Страны, разузнал бы, что сталось с Аригетто, Отцом моим, жив он или умер, а коли жив, В каком положении. И, разузнав обо всем в полностью, Вернулся бы к нам". Понравилась Куррадо просьба Гьюсфреди, И не мешкая он послал надежных людей в Геную И Сицилию. Тот, кто отправился в Геную, Разыскав мессера Гаспарино, настоятельно попросил Его от лица Куррадо доставить ему Скаччато и его Мамку, по порядку рассказав ему все, Содеянное Куррадо по отношению к Гьюсфреди и его Матери. Сильно подивился мессер Гаспарино, услышав это, И сказал: "Разумеется, я сделал бы для Куррадо все, Что бы мог и что бы он ни захотел. Живет у меня в доме уже лет с четырнадцати Мальчик, о котором ты спрашиваешь, с матерью, Коих я охотно ему доставлю. Но скажи ему от меня, чтобы он остерегся доверяться И не доверялся рассказам Джианотто, Который ныне зовет себя Гьюсфреди, Ибо он гораздо хитрее, чем полагает Куррадо". Так сказав и велев учествовать достойного человека, Он тайно приказал позвать мамку и осторожно Расспросил ее об этом деле. Та, услышав о восстании в Сицилии и узнав, Что Аригетто жив, отложила страх, Который прежде питала, все по порядку ему рассказала И объяснила ему причины, почему она держала того Образа действия, какому следовало. Увидев, что рассказы мамки отлично согласуются с Рассказами посланного, мессер Гаспарино возымел Доверие к его словам. Как человек очень тонкий, тем и другим способом Расследовав это дело и все более находя Обстоятельства, убеждавшие в его достоверности, Он устыдился своего недостойного обращения с Мальчиком и в возмездие за это выдал за него С большим приданым свою дочку, Красавицу одиннадцати лет, ибо знал, Кто такой и чем был Аригетто. После большого празднества, устроенного по этому Поводу, он вместе с юношей и дочерью, С посланцем Куррадо и мамкою сел на хорошо Вооруженную галеру и прибыл в Лериче, Где был принят Куррадо. Затем со всем своим обществом отправился в один из Замков Куррадо неподалеку оттуда, Где было приготовлено большое торжество. Какова была радость матери, вновь увидевшей своего Сына? Какова радость обоих братьев и всех троих при Виде верной мамки? Каков прием, оказанный всему мессеру Гаспарино и его Дочери, и его привет всем и всех вообще по Отношению к Куррадо, его жене, сыновьям и друзьями? Всего этого не объяснить словами. Почему я предоставляю вам, мои дамы, Вообразить себе это. Ко всему этому, дабы радость была полная, Господь Бог, который, коли начнет подавать, Подает щедро, пожелал присоединить радостные вести о Жизни и счастливом положении Аригетто Капече. Потому что когда торжество было в разгаре и гости, Женщины и мужчины, за столом и еще за первым Блюдом, явился тот, кто был послан Сицилию, И, между прочим, рассказал об Аригетто, Что он находился в заключении у короля Карла. Когда в городе вспыхнуло восстание против короля, Народ бешено бросился к тюрьме, перебил сторожей, А Аригетто вывели и как заклятого врага короля Карла Сделали своим вождем, дабы, следуя за ним, Гнать и убивать французов. Вследствие чего он вошел в великую милость у короля Пьетро, который восстановил его во всех его Владениях и почестях, почему он и занимает теперь Высокое хорошее положение. Его самого присоединил посланный. Он принял с величайшим почетом и невыразимо Порадовался о жене и сыне, о которых после своего Плена никогда ничего не слыхал. Сверх того, он послал за ними легкое судно с Несколькими именитыми людьми, которые и следуют за Ним. Посланного приняли и выслушали с большой радостью и Восторгом. Куррадо вместе с некоторыми друзьями Скоро снарядился навстречу именитым людям, Прибывшим за мадонной Беритолой и Гьюсфреди. Их весело приветствовали и повели на пиршество, Которое не было еще и в половине. Здесь и мадонна Беритола, и Гьюсфреди, Да кроме их и все другие обнаружили такую радость, Увидя их, что о подобной не было и слыхано. А они, прежде чем сесть за стол, От лица Аригетто кланялись и благодарили, Как лучше умели и могли, Куррадо и его жену За почет, оказанный жене и сыну Аригетто, Предоставляя в распоряжение хозяев как его самого, Так и все, что было бы в его власти. Затем, обратившись к мессеру Гаспарино, Заслуги которого были для них неожиданностью, Они заявили свою полную уверенность, что когда Аригетто узнает, что он сделал для Скаччато, Ему воздастся подобная же и еще большая Благодарность. После того они весело стали пировать На празднике двух молодых супруг и молодых супругов. Не в этот только день устроил Куррадо торжество для Своего зятя для других своих родичей друзей, Но и в течение многих других. Когда же празднество кончилось и мадонне Беритоле, И Гьюсфреди, и другим показалось, Что пора ехать, они, напутствуемые слезами Куррадо и Его жены и мессера Гаспарино, сев на ходкое судно И увозя с собою Спино, удалились. А так как ветер был благоприятный, то они скоро Прибыли в Сицилию, где в пристани Аригетто встретил Всех, и сыновей, и дам с такой радостью, Что описать ее нет возможности. Здесь, говорят, они долгое время жили потом Счастливо, памятуя Господа Бога в благодарность за Полученное благодеяние.