Районы забытые богом

Good cat on the beat. От Коменды до академы моментом травматы ломают зубы, Как кегли. Твоя шкура дешевле sim-card в Apple. В доказательство плашмя обведут мелом. Поверь мне, здесь нет калек и кровавых, Но в темнике за гаражами закопан вальтер. Бывает, грязным рукам липнут деньги и слава. Бывает, поставят свечку и молча помянут, Не вспомнят, как звали. Вечный сценарий. Замки на запястья или белый McLaren. Братьям просто по кайфу водить систему за Нос. Под занавес скрыться, построив свой замок. Все ради той, что на сидении справа. Или как две капли двое в зеркале заднем. По жизни с фартом. Аки рожден в рубашке. Пока в руках руль, а не изнутри багажник. Оскал и мигалоть, МВД на реформе, А по итогу те же яйца вид сбоку. Сколько не крути глобус без толку. И нет места спокойней, чем в морге. Век воли. Главное дышишь и классно. Пока семья спит, мужчина наполнит бумажник. Конечно, не ради Христа у присяжных, Но пресс под матрасом, и он всегда заряжен. Душ и ванные, струны гитары. Владимир Высоцкий, стихи Розенбаума. В парадных мрачных районов не так все гладко. Здесь все дороги приводят к ломбардам. На лица маски в стиле коммандос, пока по горлу Не чиркнет опаска. Покайся. Бумажные солдаты загонят в рабство. И фото розы станет копией фото на паспорт. Ха, Питер город контрастов. На дно в мешке или наверх бизнес-классом. Знай, наше лучшее времечко завтра. А тем, кто не дожил, небесное царство. Это районы, забытые богом. Серые блоки убитых высоток. Города заживо в них погребенных. Поставят крест, чтобы больше не вспомнить. Это районы, забытые богом. Серые блоки убитых высоток. Города заживо в них погребенных. Не на районе в одной гамме. Знакомый набор кадров. Все синие, как в Avatar. Народ Na'vi. Боль, драма. Здесь выбивают зубы, Рот превращая в набор клавиш к роялю. Порой бои, как при Полтаве. Турнаменты Konami, облавы, общаги, Зоопарк, дно ямы, клоака. Все в одном большом чане. Солянка. Я сосредоточен, включен сканер. В голове скрупулезный анализ, обзор данных. И не подмигивают, и глаз отдыхает, пока другой Занят. Моргаю поочередно. Боюсь проморгаю. Постоянно приходится сечь поляну, Дабы не быть раздавленным, как опарыш. Город может стать товарным составом, Который покрасит тополь шпалой. Дробняно-кровавый. Спрятав лопатник, ходишь оглядкой. Здесь толпы одурманенных отравой под кайфом. Иногда здесь седеют от страха, Одновременно обмочившись, точно Ромбаба. Когда дождь, слякоть, кроссовки оживают, Громко вопя: хозяин площади. Тут не курорт в тайге. Полно недостатков, но я люблю родную окраину суровых Сок братьев. Тут строки летят сами из гордани, Совершая в каждом четверостишье сальто-мортали. Летят в клубе по пьяни друг у друга в Микрофон Octava. Шмаляют, будто патрон Фауст. Много ругательств? Ну хуй знает. Зато и бошат, как кувалда и Нунчаки жмут краба. Упрямцам, что гнушь правду, мутят не ради бумаги, Но дувание в трубку в банке. Верю, скоро пройдут эти серые дни. И тогда, как пел Боярский, не тормози. Как у машины времени не прогибаться под изменчивый Мир. Шоу должно продолжаться. Слова Mercury, Queen. Очередной понедельник, большой муравейник. Город, сложенный из бетонных панелей, дышит Похмельем. Но это еще не вечер, Чтобы оставить следов этой истории больше, Чем на Звездной аллее. Это районы, забытые богом. Серые блоки убитых высоток. Города заживо в них погребенных. Поставят крест, чтобы больше не вспомнить. Это районы, забытые богом. Серые блоки убитых высоток. Города заживо в них погребенных. Поставят крест, чтобы больше не вспомнить. Это районы, забытые богом. Серые блоки убитых высоток. Города заживо в них погребенных. Поставят крест, чтобы больше не вспомнить. Это районы, забытые богом. Серые блоки убитых высоток. Города заживо в них погребенных. Поставят крест, чтобы больше не вспомнить.