Облако в штанах

Yeah! Вашу высер мечтающую на размягченном мозгу, Как выжиревший лакей на зассанной кушетке, Буду дразнить обакровавленный сердца лоскут. До сытости издеваюсь, нахальный и едкий. У меня в душе ни одного седого волоса и Старческой нежности нет в ней. Мир огромив мощью голоса, иду красивый, Двадцатидвухлетний. Нежные! Вы любовь на скрипке ложите, Любовь на литавры ложит грубый. А себя, как я, вы вернуть не можете, Чтобы были одни сплошные губы. Вы думаете, это бредит малярия. Это было, было в Одессе. "Приду в четыре", сказала Мария. Восемь, девять, десять. Вот и вечер в ночную жуть ушел. От окон хмурый декабрь. И в дряхлую спину хохочут и ржут канделябры. Меня сейчас узнать не могли бы. Шелистая громадина стонет, корчится. Что может хотеться этой глиппе? А глыбе многое хочется. Ведь для себя не важно и то, что бронзовый, То, что сердце холодной железкою. Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, В женское. И вот громадой горблюсь в окне, Плавлю льдом стекло окошечное. Будет любовь или нет? Какая? Большая или крошечная?