Убийство на улице Морг, Чт. 3

Проживая в Париже весной и летом 1800 такого-то Года, я познакомился с господином Огюстом Дюпеном. Это был молодой человек хорошей, даже знаменитой Фамилии, но сцепление обстоятельств довело его до Крайней нищеты, сломившей его энергию, Так что он покорился судьбе и перестал добиваться Положения и богатства. Благодаря любезности кредиторов, у него остались Кое-какие крохи наследственного состояния. На них он и жил, удовлетворяя самым необходимым Потребностям с помощью строгой экономии и не Заботясь об излишествах. Единственная роскошь, которую он позволял себе, Были книги. Но в Париже это обходится недорого. В первый раз мы встретились в одной маленькой Библиотеке на Монмартре. Оказалось, что мы оба разыскивали одну и ту же Весьма редкую и замечательную книгу. Это обстоятельство и сблизило нас. Мы стали встречаться все чаще и чаще. Меня крайне заинтересовала его семейная история, Которую он рассказал мне с чисто французской Откровенностью. Я поражался также его начитанностью, А главное, его причудливое, пылкое, Живое воображение воспламеняло и меня. Ввиду цели моего тогдашнего пребывания в Париже Общество такого человека являлось для меня бесценной Находкой, и я откровенно сообщил ему об этом. В конце концов, мы решили поселиться вместе, Так как мои денежные обстоятельства были в несколько Лучшем состоянии, чем его, то он согласился, Чтобы я нанял и меблировал в фантастическом стиле, Соответствовавшем нашим характера, Курьезный верхний домишко, разрушавшийся в глухом Уголку Сен-Жерменского предместья и давно Оставленный жильцами из-за каких-то суеверий, О которых мы не заботились. Если бы посторонние знали о нашем образе жизни в Этом домике, мы, без сомнения, Прослыли бы сумасшедшими, хотя, Быть может, безвредными. Мы жили отшельниками. Посетители к нам не заглядывали. Я не сообщал никому из своих прежних знакомых адрес Нашего жилища, а Дюпен давно уже разознакомился со Всеми. Мы удовлетворялись собственным обществом. Одной из причуд моего друга, ибо как же иначе Это назвать, было пристрастие к ночи, К темноте. Я тоже поддался этой бизаррии, Как и другим его фантазиям. Печальная богиня не всегда была с нами, Но мы умели подделать ее присутствие. При первых лучах рассвета мы запирали массивные Ставни нашего старого дома и зажигали пару восковых Свечей, которые, распространяя сильное благоухание, Озаряли комнату бледным зловещим светом. При этом освещении мы предавались мечтам, Читали, писали, беседовали, пока часы не возвещали Нам о наступлении настоящей ночи. Тогда мы выходили из дома и гуляли по улицам, Рука об руку продолжая нашу беседу или бродили до Позднего часа, находя среди света и теней Многолюдного города материал для бесконечных Наблюдений и размышлений. Во время этих прогулок я не мог не заметить И не подивиться, хотя глубокий идеализм моего друга Заставлял ожидать этого, замечательным аналитическим Способностям Дюпена. По-видимому, ему самому доставляло большое Удовольствие применять их к делу, а может быть, Обнаруживать перед другими, в чем он и признавался Откровенно. Он хвастался мне, слегка подсмеиваясь, Будто для него открыты средства почти всех людей, И подтверждал это на деле поразительными Доказательствами, обнаруживавшими глубокое знание Моего сердца