Бон-бон, Чт. 1

Эдгар По. Бон-Бон. Что Пьер Бон-Бон был ресторатор с необыкновенными Достоинствами, этого, я полагаю, Не решится отрицать никто из людей, Посещавших маленькое кафе Cul-de-sac-Lefebvre В Руане. Что Пьер Бон-Бон был не менее выдающийся Философ своего времени, это еще неоспоримее. Без сомнения, его паштеты были безупречны, Но какое перо способно воздать должное его эссе о Природе, его мыслям о душе, его наблюдениям о Разуме? Если его омлет и его фрикандо были Неоценимы, то какой литератор его эпохи не Заплатил бы за идеи Бон-Бона вдвое больше, Чем за все идеи всех остальных ученых, Вместе взятых? Бон-Бон рылся в таких библиотеках, Где никто другой не рылся. Прочел столько, что никто другой не мог бы даже Представить себе такой груды книг, понял больше, Чем всякий другой считал возможным понять. И хотя в эпоху его славы нашлись в Руане Авторы, утверждавшие, будто его высказывания не Обладают чистотой слога Академии, Ни глубиной Лицея, хотя его доктрины были поняты Далеко не всеми, но отсюда вовсе не следует, Что их было трудно понять. Я думаю, что многие считали их темными именно Вследствие их очевидности. Бон-Бону сам Кант обязан своей метафизикой. Он не был ни платоником, ни, строго говоря, Аристотелианцем. Он не тратил, подобно новейшему Лейбницу, Драгоценных часов, которые могли бы быть употреблены На изобретение какого-нибудь фрикасе, На анализ какого-нибудь ощущения. Он не тратил их на дерзкие попытки примирить масло И воду этических споров. Вовсе нет. Бон-Бон был иониец. Бон-Бон был также италиец. Он рассуждал априори на основании ранее известного, Латынь. Он рассуждал также апостериори, Исходя из опыта, латынь. Его идеи были врожденные или, наоборот, Приобретенные. Он верил в Георгия Трапезундского, Верил в Виссариона. Бон-Бон был рьяный бонбонист. Я говорю о философе как рестораторе, Но да не подумает кто-либо из моих друзей, Что наш герой недостаточно ценил важность и Достоинство профессиональных обязанностей, Доставшихся ему по наследству. Вовсе нет. Трудно сказать, какой стороной своей деятельности он Больше гордился. По его мнению, Сила инстинкта имела теснейшую связь со Способностями желудка. Я, право, не знаю, стал ли бы он спорить С китайцами, по мнению которых душа помещается в Животе. Во всяком случае, греки, По его мнению, были совершенно правы, обозначая Одним и тем же именем душу и грудобрюшную преграду. Говоря это, я отнюдь не думаю намекнуть на его Обжорство или какой-либо недостаток, Предосудительный для метафизика. Если Пьер Бон-Бон имел свои слабости, Какой же великий человек не имел их тысячи? Если Пьер Бон-Бон имел свои слабости, То самые невинные, которые в другом человеке были Бы, пожалуй, сочтены за добродетели. Об одной из этих слабостей я не стал бы Даже упоминать, если бы она не была крайне Выдающейся чертой в его характере. Он никогда не мог удержаться, если представлялся Случай что-нибудь купить или продать. Он не был корыстолюбив. Нет, для нашего философа вовсе не требовалось, Чтобы сделка принесла ему выгоду. Лишь бы сделка состоялась какого угодно рода, На каких угодно условиях, при каких угодно Обстоятельствах. И торжествующая улыбка в течение многих дней озаряла Его лицо, а лукавое подмигивание свидетельствовало о Его проницательности. Такая странная особенность в любую эпоху возбудила Бы внимание и толки. А если бы она осталась незамеченной в эпоху, К которой относится наш рассказ, Так это было бы истинным чудом. Вскоре обратили внимание, что во всех подобных Случаях улыбка Бон-Бона резко отличалась от Добродушного смеха, которым он сопровождал Собственные шутки или приветствовал знакомого. Пошли тревожные слухи, рассказывали истории опасных Сделок, заключенных на скорую руку и оплаканных на Досуге. Приводились примеры необъяснимых побуждений, Смутных желаний, противоестественных наклонностей, Внушенных виновником всякого зла для каких-то своих Собственных целей. У нашего философа были и другие слабости, Но вряд ли стоит разбирать их серьезно. Так, например, люди глубокого ума в большинстве Случаев обнаруживают пристрастие к бутылке. Является ли это пристрастие причиной или Доказательством глубины ума вопрос тонкий. Бон-Бон, насколько мне известно, Считал этот предмет недоступным детальному Исследованию. Я с ним согласен, но и отдавать дань этой Истинно классической склонности ресторатор не Упускал из вида тонкого вкуса, Отличавшего его эссе, его омлеты. Свой час был для бургундского, свое время для Cotes Du Rhone. В его глазах Сотерн относился к Медоку Как Катулл к Гомеру. Он придумывал силлогизм, прихлебывая Сен-Пере, Разбирал доказательства за Кло Двужо, Топил теорию в потоке Шамбертена. Хорошо было бы, если бы то же самое чувство Меры сопутствовало его склонности к торговым Сделкам, о которой я уже упоминал, Но этого не было. Эта особенность философа Бон-Бона получила с Течением времени характер преувеличенный и Мистический, по-видимому, не чуждый diable, Чертовщине, французский, его и залюбленных Германских авторов. Переступая порог маленького кафе в Cul-de-sac-Lefebvre в Руане в эпоху нашего рассказа, Вы входили в санктум гениального человека