Бон-бон, Чт. 4

Обуреваемый столь хитроумным планом наш герой и Предложил гостю стул, подкинул в огонь вязанку Хвороста, расставил на столе несколько бутылок Игристого вина, затем уселся на кресле vis-a-vis с Посетителем и ожидал, пока тот начнет беседу. "Я вижу, вы меня знаете, Бонбон", Сказал гость. И, отбросив личину набожности, Разинул рот до ушей, обнаружив ряд острых страшных Зубов, закинул назад голову и закатился долгим Громким, бесстыдным, оглушительным хохотом. Черная собака, припав на задние лапы, Весело принялась вторить, а пестрая кошка, Выгнув дугою спину, завизжала в отдаленнейшем углу Комнаты. Философ молчал. Он был слишком светский человек, чтобы смеяться, Подобно собаке, или визгом обнаруживать неприличный Испуг, подобно кошке. Надо сознаться, он несколько удивился, Заметив, что цвет и смысл белой надписи "Rituel Catholique" на книжке в кармане гостя мгновенно Изменился, и на месте прежнего заглавия засияли ярко Красными буквами слова "Registre des Condamnes" Реестр обреченных. Этим поразительным обстоятельством объясняется Несколько смущенный тон философа, когда он ответил На замечание гостя: "Видите ли, правду сказать, мне кажется, Мне сдается, Что вы прокля--то есть, я думаю, Я подозреваю. У меня явилась смутная, да, смутная мысль о высокой Чести". "Ох, ух, да ладно", перебил Его Величество. "Довольно. Я понимаю, в чем дело". Говоря это, он снял очки, тщательно вытер стекла Рукавом и спрятал в карман. Если происшествие с книгой поразило Бонбона, То теперь его изумление достигло крайних пределов. Он с живейшим любопытством взглянул в глаза своему Гостю и убедился, что они вовсе не черные, Как он ожидал, и не серые, как можно было Бы думать, и не карие, и не голубые, И не желтые, и не красные, и не пурпуровые, И не белые, и не зеленые, и вообще никакого Из цветов, имеющихся на небеси, Горе или на земле низу, или в водах под Землею. Короче сказать, Пьер Бонбон убедился, Что у Его Величества вовсе нет глаз и, По-видимому, никогда не было, так как на тех местах, Где они обыкновенно помещаются, оказалась совершенно Гладкая кожа. Разумеется, метафизик не преминул осведомиться о Причине столь странного явления, И ответ Его Величества отличался прямотой, Достоинством и убедительностью. "Глаза, любезный Бонбон. Глаза, говорите вы? О, а, понимаю. Нелепые рисунки, распространенные среди публики, Дали вам совершенно ложное представление о моей Наружности, правда? Глаза. Да, глаза, Пьер Бонбон, должны находиться на своем Месте, то есть в голове. Вам тоже необходимы эти оптические аппараты, Но уверяю вас, мое зрение острее вашего. Вон я вижу кошку в углу. Хорошенькая кошечка, взгляните на нее, Вглядитесь хорошенько. Что же, Бонбон? Видите вы ее мысли? Мысли! Я подразумеваю идеи, размышления, Которые зарождаются под ее черепом. Ведь нет, не видите. Она думает, что мы восхищаемся длиной ее хвоста и Глубиной ее ума. Сейчас только она решила, что я в высшей степени Представительная духовная особа, а вы самый Поверхностный из метафизиков. Как видите, я не вовсе слеп, но при моей Профессии глаза, о которых вы говорите, Были бы только помехой. Они каждую минуту рисковали бы быть выколотыми Железным шестом или вилами для поджаривания Грешников. Но вам эти оптические приборы необходимы. Ну и пользуйтесь ими, Бонбон, как можно лучше. Мое зрение душа". Тут посетитель взял бутылку, налил стакан Бонбону и Попросил его пить без всякого стеснения вообще быть Как дома. "Умную книгу написали вы, Пьер, Продолжал Его Величество, дружески хлопнув по плечу Нашего приятеля, который меж тем осушил стакан, Который налил ему гость. Умную книгу вы написали, честное слово, Она мне очень понравилась. Изложение, впрочем, могло бы быть лучше, И многие из ваших взглядов напоминают Аристотеля. Этот философ был моим закадычным другом. Я любил его за невозможный характер и смелое вранье. Во всех его писаниях есть только одна верная мысль, Да и ту я подсказал ему, сжалившись над его Глупостью. Полагаю, Пьер Бонбон, Вы знаете, о какой возвышенной моральной истине я Говорю?" "Не могу сказать, чтобы я..." "В самом деле? Так вот, это я надоумил его, что, Чихая, люди высмаркивают из носу лишние мысли". "Без сомнения, это-- Совершенно верно", сказал метафизик, наливая себе Еще стакан и предлагая гостю табакерку.