Человек толпы, Чт. 2

Старшие клерки солидных фирм, steady old Fellows, тоже имели резко определенную физиономию. Их легко было узнать по черным или темно-коричневым Брюкам и сюртукам, сидевшим удобно и покойно, Большим солидным башмакам, белым галстукам и Жилетам, толстым чулкам или гетрам. У всех головы светились, а верхушка правого уха Как-то странно оттопыривалась вследствие привычки Закладывать за нее перо. Я заметил, что они снимали или надевали шляпы Непременно обеими руками и носили часы на Коротенькой золотой цепочке старинного Основательного образца. Они представляли себя аффектацию респектабельности, Если может быть такая почтенная аффектация. Было тут много шикарных джентльменов, В которых я без труда узнавал мазуриков, Наводняющих все большие города. Я с большим любопытством рассматривал этих фанатов и Удивлялся, как могут настоящие джентльмены принимать Их за таких же джентльменов. Огромные манжеты и вид необычайного чистосердечия Сразу выдают их. Еще легче узнать игроков, которых я тоже заметил Немало. На них были всевозможные костюмы. Я с большим любопытством рассматривал этих франтов и Удивлялся, как могут настоящие джентльмены принимать Их за таких же джентльменов. Огромные манжеты и вид необычайного чистосердечия Сразу выдают их. Еще легче узнать игроков, которых я тоже заметил Немало. На них были всевозможные костюмы от Отчаянного thimble-ring bury, наперсток-хулиган, С бархатным жилетом, фантастическим галстуком, Золотыми цепочками, филигранными пуговицами до Невиннейшего пасторского костюма, Менее всего дающего повод к подозрению. Но все они отличались темным цветом лица, Тусклыми мутными глазами и бледными плотно сжатыми Губами. Были еще две черты, по которым я безошибочно Узнавал их: рассчитано тихий тон голоса в разговоре И склонность большого пальца отклоняться под прямым Углом от остальных. В компании с этими субъектами я нередко замечал Людей, несколько отличавшихся от них манерами, Но, несомненно, птиц того же полета. Все это господа, кормящиеся своей Изобретательностью. Они атакуют публику двумя батальонами: Дэндии и военных. Отличительные черты первых улыбка и длинные кудри, Вторых длинные сюртуки и хмурые лица. Спускаясь по ступеням так называемой порядочности, Я находил все более и более мрачные темы для Размышлений. Были тут евреи-разносчики со Сверкающими ястребиными глазами и печатью подлого Унижения на лицах, стиравшей всякое другое Выражение. Наглые профессиональные нищие, Злобно ворчавшие на своих коллег лучшего типа, Которых только отчаяние выгнало ночью на улицу за Подаянием. Жалкие, изможденные инвалиды, на которых смерть уже Наложила свою руку, которые пробирались неверными Шагами сквозь толпу, заглядывая каждому встречному в Лицо умоляющим взглядом, точно стараясь найти Случайное утешение, последнюю надежду. Скромные девушки, возвращавшиеся после долгой Поздней работы в свое безотрадное жилище, Уклоняясь скорее со слезами, чем с негодованием от Уличных нахалов, столкновения с которыми они не Могли избежать. Продажные женщины всех сортов и возрастов. Красавица в первом расцвете женственности, Напоминающая статую Лукиана, снаружи паросский Мрамор, внутри грязь отвратительная, Прокаженная, в лохмотьях, сморщенная, Раскрашенная ведьма в бриллиантах, готовая на все, Чтобы казаться молодой. Девочка с несозревшими еще формами, Но уже искусившаяся в приемах своего гнусного Ремесла, пожираемая жаждой поравняться со старшими в Пороке. Пьяницы бесчисленные и неописуемые, Иные в лохмотьях, оборванные, шатающиеся, Бормочущие что-то нечленораздельное, С разбитыми лицами и мутными глазами. Иные в целых, хотя грязных платьях, С не то нахальными, не то застенчивыми манерами, Толстыми чувственными губами и добродушными красными Лицами. Иные в костюмах, когда-то щегольских и даже Теперь хорошо вычищенных, шедшие твердой походкой, Но страшно бледные, с дикими красными глазами, С дрожащими пальцами, которыми они судорожно Хватались за что попадется. А затем Пирожники, носильщики, чернорабочие, Трубочисты, шарманщики, бродяги с учеными Обезьянами, продавцы уличных песен и исполнители Этих песен, оборванные ремесленники и изнуренные Работники. Все это стремилось мимо беспорядочной Массой, раздиравшей слух своим гвалтом и резавшей Глаза своей пестротой.