Человек толпы, Чт. 3

По мере того, как ночь прибывала, Прибывал и мой интерес, так как не только характер Толпы изменялся, ее лучшие черты исчезали с Удалением наиболее порядочных элементов, А худшие выступали ярче по мере того, Как поздний час выманивал всякий сброд из его Логовищ. Но и лучи газовых фонарей, сначала слабые в борьбе С угасающим днем, теперь разгорелись озаряли все Предметы ярким, дрожащим светом. Все было мрачно, все сияло, как то эбеновое дерево, С которым сравнивали слог Тертуллиана. Странные световые эффекты приковали мое внимание к Отдельным лицам. И хотя этот рой светлых призраков Проносился мимо окна так быстро, что я успевал Бросить только мимолетный взгляд на каждую отдельную Фигуру, но благодаря особенному душевному состоянию Я мог, казалось мне, прочесть в короткий промежуток Одного взгляда историю долгих лет. Прильнув к стеклу, я рассматривал толпу, Как вдруг мне бросилась в глаза физиономия дряхлого Старика лет шестидесяти пяти или семидесяти, Поразившая и поглотившая мое внимание своим Совершенно особенным выражением. Никогда я не видывал ничего подобного этому Выражению. Помню, у меня мелькнула мысль, Что Ретч, если бы он был жив, предпочел бы Эту физиономию тем измышлениям собственной фантазии, В которых он пытался воплотить дьявола. Когда в короткий промежуток времени моего наблюдения Я попытался анализировать это выражение, в уме моем Поднялся смутный хаотический рой представлений об Исключительной силе ума, об осторожности, Скоредности, скупости, хладнокровии, Злости, кровожадности, торжестве, Веселье, крайнем ужасе, глубоком безнадежном Отчаянии. Меня охватило странное волнение, Возбуждение, очарование. Какая безумная история, подумал я, Написана в этом сердце. Мне захотелось во что бы то ни стало увидеть Этого человека, узнать о нем что-нибудь. Накинув пальто, схватив шляпу и палку, Я выбежал на улицу и, проталкиваясь сквозь толпу, Старался догнать старика, который уже исчез из вида. Мне удалось это, хотя и не без труда, И я пошел за ним почти по пятам, Но осторожно, чтобы не привлечь его внимания. Теперь мне нетрудно было изучить его наружность. Он был небольшого роста, очень худощав и, По-видимому, очень слаб. Одежда его была грязная и оборванная, Но белье, хотя и засаленное, тонкого полотна, Как я мог убедиться, когда он попал в полосу Яркого света, и если только зрение не обмануло меня, Я заметил сквозь прореху его наглухо застегнутого и Сильно подержанного roquelaure блеск алмазов и Кинжала. Эти наблюдения усилили мое любопытство, И я решился следовать за незнакомцем, Куда бы он ни пошел. Была уже ночь, над городом навис густой влажный Туман, вскоре разрешившийся частым крупным дождем. Эта перемена погоды оказала странное действие на Толпу, которая разом заволновалась. В одну минуту над ней вырос целый лес зонтиков. Шум, гвалт и суматоха удесятерились. Я, со своей стороны, не обращал особенного внимания На дождь. Застарелая лихорадка, Таившаяся в моем организме, заставляла меня находить Удовольствие, правда, очень опасное, в сырости. Повязавшись носовым платком, я продолжал свой путь. В течение получаса старик пробирался в толпе, А я следовал за ним по пятам, опасаясь потерять Его из вида. Он ни разу не обернулся и потому не мог Заметить меня. Наконец мы свернули за угол на другую Улицу, тоже людную, но не загроможденную народом до Такой степени, как первая. Тут мне бросилась в глаза перемена в манерах Старика. Он пошел тише и не так уверенно, Как раньше. Он то и дело переходил улицу, По-видимому, без всякой цели, а толпа была все еще Так густа, что в такие минуты не приходилось Следовать за ним вплотную. Улица была узкая и длинная. Он плелся по ней целый час, а толпа тем Временем редела. Наконец прохожих осталось не больше, Чем их бывает на Бродвее у парка в полдень. Так велика разница между населенностью Лондона и Самого многолюдного из американских городов. Следующий поворот привел нас к скверу, Ярко освещенному и кипевшему жизнью. Прежний вид вернулся к незнакомцу, голова его Опустилась на грудь, глаза дико сверкали из-под Нахмуренных бровей на тех, кто преграждал ему путь. Он упорно шел вперед, но, к моему удивлению, Обойдя сквер, он повернулся и пошел в обратном Направлении. Удивление мое возросло, когда он повторил этот обход Несколько раз. Однажды быстро обернувшись, он чуть было не заметил Меня. Прошел еще час, и прохожие уже не так Теснили нас, как раньше. Дождь усиливался, стало холодно, публика разошлась По домам. С жестом нетерпения старик свернул в Переулок, сравнительно пустынный. Он пустился по нем с проворством, Которого я никак не ожидал от такого старика, И бежал с четверть мили, так что я едва Поспевал за ним. Через несколько минут мы очутились на большом шумном Рынке. Старик, очевидно, знал тут все ходы и выходы. Прежнее спокойствие вернулось к нему, и он пустился Бесцельно бродить среди торговцев и покупателей