Мертвый город

Осень. Тысячи окон отражали свинцовое небо. Люди с копищем грели руки на костре и пищу. На окраинах мёртвое затишье. Так затухали дни, которые так были лишними в местах Здешних. Пиздели. Воровство единственный промысел. Из брошенных домов вытаскивали мебель, жгли, Оставляя расплавленное железо и пепел, Который вместе с листьями по пустым улицам гонял Ветер. Состояние: лёд, вода, пар. Убийца время всех истязало терпение, Расщепляло на одинокие тени. Представь себя там на мгновение обречённым на Тление. Время встало здесь в чёрный занавес. Воздух серый. Нет, да это пепло взвесь, Словно тьма пришла, загнав в убежище на неже, Где обитатели здешние, успевшие бежать в надежде Лучшего, встречены по пути сюда. У них нет будущего. Сулили гибель мне. Зачем пришёл ты извне? Изменить нельзя то, что пожирает всех. Город проклят Богом дороги, направляет в никуда. Одни сумели бежать из чертога. Остались лишь психи люди, тени увядшие в нуждах. А каменный монстр забирает их души. Окна миллионов запыленных стёкол взирают на гримасы Обречённых кукол. В углу за железными дверями тлеют под пледами в Сердце страх и память о потерянном времени, Онемении, окаменении. Тем не менее не беглецы от бремени судьбы времени. Суть их верить бы так, сняв пелену проклятия их Племени. Бьётся сердце села ровно с заходом солнца. Остыли все реакторы. Жизнь скоро задохнётся. Смертельные реакции цепями на благие цели. Их ждёт эвакуация и серый снег в июле предсмертной Конвульсии больного организма. Так умирает город, ибо время близко. Локальный апокалипсис как сепсис на планете. Последствия тотальны. Здесь не родятся дети. Все действия запретны в ближайшие столетия. И те, кто в ужо выжили, обречены на плети. Покинутые здания. Здесь веселится ветер, занесены забвением, И только смерть их встретит. Часы песочные идут неслышным ходом, Хрупкую талию сквозь пропуская годы. Отсюда жизнь ушла давно. Отсюда все уходит. Так происходит каждый раз, как место забывают боги. Дома усопшие чуть слышно пели стонами, Становись в спириты, собой наполнив комнаты. Следы нечастые насквозь пропахли паникой, Оставив память нам о происшедшем ранее. Места бесчеловечные на карте не отмечены. Воронье карканье единственный остаток речи. Свечи затушены, заткнут дыхание вечности. Дороги млечной не забывай беречь себе. Город убит. Убьёт любого его вид. Тот силуэт вдали никто иной, как мёртвый гид. Он промолчит, вопрос оставив неотвеченным. Воронье карканье единственный остаток речи. Даже без надо трепещут при твоём приближении. Даже мёртвые пляшут в радостном предвкушении. Ибо вы грешны, а грешники должны быть вознаграждены. И я вручаю вам великий дар вечности в этом Зловещем месте чистилище.