Царевна-лягушка, Чт. 4

Взяла Василиса Премудрая Ивана-царевича за руки и Повела за столы дубовые, за скатерти узорчатые. Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая из кубка пьет, Не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Лебедя жареного ест, косточки за правый рукав Бросает. Жены старших царевичей увидели это и туда же: Чего не допьют в рукав льют, чего не доедят В другой кладут. А к чему, зачем, того сами не знают. Как встали гости из-за стола, заиграла музыка, Начались пляски. Пошла Василиса Премудрая плясать с Иваном-царевичем, Махнула левым рукавом стало озеро, Махнула правым поплыли по озеру белые лебеди. Цари, все гости диву дались. А как перестала она плясать, все исчезло: И озеро, и лебеди. Пошли плясать жены старших царевичей. Как махнули своими левыми рукавами, Всех гостей забрызгали, как махнули правыми, Костями-огрызками осыпали, самому царю костью чуть Глаз не выбили. Рассердился царь и приказал их Выгнать из горницы. Когда пир был на исходе, Иван-царевич улучил минутку И побежал домой, разыскал лягушачью кожу и спалил ее На огне. Приехала Василиса Премудрая домой, Хватилась нет лягушачьей кожи. Бросилась она искать ее. Искала, искала, не нашла. И говорит Ивану-царевичу: "Ах, Иван-царевич, что же ты наделал? Если бы ты еще три дня подождал, Я бы вечно твоею была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, В тридесятом царстве, в подсолнечном государстве у Кощея Бессмертного. Как три пары железных сапог износишь, Как три железных хлеба изгрызешь, Только тогда и разыщешь меня". Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно. Загоревал Иван-царевич, снарядился, Взял лук да стрелы, надел железные сапоги, Положил в заплечный мешок три железных хлеба и пошел Искать жену свою, Василису Премудрую. Долго ли шел, коротко ли, близко ли, Далеко ли? Скоро сказка сказывается, Да не скоро дело делается. Две пары железных сапог износил, Два железных хлеба изгрыз, за третий принялся, И повстречался ему тогда старый старик. Здравствуй, дедушка! Здравствуй, добрый молодец! Чего ищешь? Куда путь держишь? Рассказал Иван-царевич старику свое горе. Эх, Иван-царевич, зачем же ты лягушачью Кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе ее И снимать было.